Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

Казани два письма. Она в совершенном восторге от Лены и всей семьи Ральбе. Пишет, что ей от них не хочется уезжать. Жду теперь с нетерпением письма из Москвы. Я очень скучаю, целые дни одна. Обнимаю вас всех. Мама323. Р. Н. Рабинович – Л. Д. Гринберг (из г. Йошкар-Ола в Ленинград). 20 июля 1944

У нас большое горе, дорогая моя Лидуся: у Гоги обнаружился активный открытый процесс в легких. Врачиха, наблюдавшая за ним, почему-то велела ему явиться в середине июля, через два месяца, и тогда выяснилось, что РОЭ стоит на 36, просветили его снова, и она предложила ему лечь к ней в стационар для исследования. Гога обратился к другой врачу рентгенологу, сделали исследование слюны в первый раз (мокроты у него нет) и нашли палочку Коха не в каждом поле зрения, но есть агломераты. Сегодня Гога поехал в Казань, чтобы обратиться к профессору и получить предписание дальнейшего режима. Не знаю, свежий ли процесс или врачи проморгали 4 месяца, вернее последнее.

Теперь у нас идет мобилизация всех возможных средств, чтобы спасти Гоге жизнь, ведь ты знаешь, какое нужно питание. Поправить его правильно, не знаю, хватит ли 5000 р. в месяц по здешним ценам. Посылаю тебе нотариальную доверенность с просьбой продать зеркальный шкаф и рояль[688]. Я не знаю, какие теперь цены, но мне бы очень хотелось выручить 10.000 р. При случае, когда твои жильцы выедут, перевези к себе столовую, вам нужна мебель. Тахту тоже можно загнать: в ней были клопы и при мне, а теперь, вероятно, невозможно будет ее вычистить. Хотелось бы мне сохранить туалет для Наташи и оба шкафа без зеркала для себя (конечно, железную кровать). Знаю, как тебе некогда, как тебе будет это обременительно, но, Лидочка, вопрос слишком серьезен, и мы должны сделать все, что в наших силах. У Нюши еще есть синяя посуда, если она не обесценена, то можно бы и ее продать – всё, всё пойдет на масло, молоко, мясо, яйца и т. д. Вот, что значит поголодать три года. Теперь перейду к более веселой теме: есть два письма из Москвы от Наташи. По твоему совету она с вокзала отправилась к Гр. Иос., но жить ей там не пришлось. Она в первый же день пошла в Шурино домоуправление, где получила категорический отказ. Тогда она взяла ключ у Моти, заняла комнату и отправилась в Литфонд за защитой. Директор сказал: «Зачем же девушке таскаться по милициям? Пойдет наш юрист». На другой же день она была прописана. Вещи почти все целы. В квартире газовая плита.

В Москве получены подарки для писателей-фронтовиков, и как раз Наташа приехала, так что ей тоже дают следующие предметы: пальто, платье, отрез, туфли и ряд других вещей. Затем ей дали карточку в писательскую столовую, где отлично кормят: обед из 3–4 блюд. Далее она получает в Литфонде же первоклассный продуктовый паек, одним словом, после нашей бедности она буквально как в рай попала. Бетти Львовна ей шьет модное платье, подарила ей босоножки, так что я в полном восторге. Все к ней очень тепло отнеслись, и меньше всего ей понравились Володя с женой[689]. Нина Георгиевна обещала ее поводить по театрам, как только кончит книгу, которую сейчас пишет. В университет поступить трудно, большой наплыв, но я надеюсь, что она попадет так или иначе. Принимая во внимание ситуацию с Гогой, ты понимаешь, как удачно вышло, что Наташу отослали.

Что у вас хорошего? Все ли здоровы? Как работа у всех вас, не устаете ли? Что у Мары?

С картошкой мы сделали такую глупость: не дали срезам прорасти, а просто посадили срезы от хорошего крупного картофеля, свежие, отрезанные в течение двух недель. И вот теперь все соседи уже неделю едят свой картофель, а наш не готов, просто разорение. Все-таки надеюсь, что через три дня начнем подкапывать.

Лидочка, насчет посылки имею еще прибавить: шпильки-невидимки, патефонные иголки, машинные иголки, лавровый лист, душистый перец, гвоздику, корицу. Вероятно, наш сотрудник уже в Ленинграде и Гизе ему передаст посылку. Забот и хлопот у тебя хватает, бедная моя девочка.

Как себя ведут ребята, довольна ли ты ими? Как Женина площадка, хорошо ли ему? Когда начинаются занятия в школах? Хорошее ли в Ленинграде лето? У нас изнурительной жары не было, но беда в том, что дожди никак не прекращаются. Сегодня как раз чудесный солнечный день и без жары. Зелени около нас только огороды, и ни одного кустика, ни деревца. Люди ходят гулять в лес, но это довольно далеко, и я ни разу не была.

Очень скучаю без Наташи, а тут еще горе с Гогой, и я целый день одна, Фрида очень поздно приходит, около 11-ти. Об отъезде все говорят, но приказа нет. Живу только письмами. Сереженька, Катюша, Женичка, напишите мне.

Обнимаю вас всех крепко, крепко. Твоя мама.

Большое спасибо за присланные 400 р.

324. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из Ленинграда в г. Йошкар-Ола). 28 июля 1944

Дорогая мамуся, я дежурю в Институте и давно наметила в этот день написать тебе длинное письмо. Событий ежедневно масса, было бы время их описывать. Вчера на ул. Лассаля около нашего магазина (бывший Гастроном) я встретила… Тамару Казимировну. Она приехала полтора месяца назад с детьми и усыновила – как бы ты думала, кого? – Леву Левенштейна![690] Привезла его сюда, он кончил десятилетку, не знаю, что будет с ним дальше. Она не похорошела за последнее время, но очень довольна всем окружающим. Последнее время она была педагогом у старших мальчиков, отошла от административных дел, видимо, не поладила с Зоей Александровной. Говорит, что, как только села в поезд в Молотове, с нее сошел весь лагерный интерес и сейчас ей кажется, что это была вообще не она. Это общее мнение всех приезжающих, что все эти прожитые в изгнании годы слезают с тебя как кожа при линьке, и ты как будто возвращаешься к новому и в то же время к старому – все старые гормоны действуют в полную силу. Т. К. рассказала мне, что Ирина Павловна здесь, я ее обязательно разыщу, у меня осталось самое лучшее воспоминание о ней, и Сережа хочет ее повидать, а мне хочется ей его показать.

Вчера я наконец выбралась в Оптический институт, мне очень стыдно, мамуся, что я никак не могла туда попасть, так как это совпало с нашим переселением, о котором я тебе писала в открытке. Но попала я туда около 6 часов, а она кончает в 5,