Читать книгу - "Одиссея - Ирина Беспалова"

и встретила Ксюшу, девушку, работавшую в ресторане «Тбилиси» по вызову, когда Миша подвизался там экспедитором. Но о ней речь ниже, сейчас речь о «Красном Солнце». Он мне так нравился, был таким интеллигентным и таким галантным даже в сауне, что я жутко удивилась, узнав от Юрия Сергеевича истинную роль «Солнца» на его посту. Бандиты ходили к нему, а он ходил в администрацию, и, время от времени, все встречались у него в бане. Разумеется, по фамилиям мне никто не представлялся. Вот и замечательно, теперь никто никого не узнает. А может, и узнавать некого. Всех перестреляли.

Вот только бы «Красное Солнце» оставался жив!

Он ко мне очень хорошо относился. Вот как я люблю – так и относился. Гораздо сочувственнее Юрия Сергеевича. Гораздо тоньше. Он мне целую газетку «Городок» подарил, я там получала бешеные гонорары, да ещё и именовалась «политическим обозревателем», а писала, в основном, про казино и притоны, простите, рестораны. Писала, что хотела. Подписывалась ночным именем – Лариса Сова. Мне потом подружка из Голландии, с таким же именем, скандал закатила. Мол, подумают, что это я, убери. Как человек со своим именем носится! Как бережет его, лелеет, взращивает! А потом выясняется – что всё его имя – в его сыне, если таковым наградит его Бог.

Но «Владимир-Солнце» свое имя видел во мне: «Солнце». За одно это «Солнце» он мне ящиками отваливал фрукты, киоски с которыми непосредственно патронировал сам. Узнав, что мой папа «занимается хлебом», возгорелся желанием познакомиться с ним. А мне уж до того невтерпеж было «продать вагон муки в голодной стране», что я повезла его в Челябинск. Всякую бдительность потеряла.

Я чуть было отца не подставила, а он и бровью не повел.

Выслушав Владимирово «Какая у Вас дочь, Леонид Павлович, какая дочь! Она

совершенно не от мира сего, по крайней мере, в нашей стране ей нет места!», он пригласил его вместе пообедать. За обедом вскользь обронил:

– Что хлеб – вот редкоземельные металлы – это тема.

Владимира после этих слов из-за стола корова языком слизала.

Он больше никогда не заикался мне о папе.

Пять лет назад, когда мне пришлось приехать на Урал для обмена старого загранпаспорта на новый, я из дома мамы – в Челябинске – до Свердловского ОВИРа и обратно пробиралась через автовокзал.

Я действительно пробиралась, даже, можно сказать, кралась по стеночкам, боясь встретить какого угодно – любого! – знакомого. Я никого не навестила, ни к кому не зашла, я ничего не хотела ни видеть, ни слышать. Достаточно того, что мне постоянно снился один и тот же сон – я опаздывала на поезд в Прагу, брала такси, оно ломалось, доверялась какому-то прощелыге у дороги и вот тут-то начиналось то, что заставляло меня просыпаться. Я моталась в Екатеринбург (надо же город – Екатеринбург, а область – хоть ты тресни – Свердловская!) раза три, и в последний раз, уже с готовым паспортом на руках, не удержалась – поднялась к Владимиру-Солнцу. На мое счастье, он оказался жив и здоров. Дай Бог ему жизни на долгие лета. Я подарила ему теплый свитер из ирландской шерсти, я сказала, что зимой на Урале даже в его кабинете «зима». «Зима» – по-чешски – это «холодно». Ну, кто тут ещё не понимает чешского?!

Повторяем пройденный материал: «Родина» – по-чешски – есть семья. По-русски «семья» – это семь Я. У тебя тогда будет семья, друг, когда ты научишься семь человек кормить, включая себя! А туда же – Родина...

И всё из-за борисихиновского мороженого!

Короче, не помню, что я там понаписала в анкете, Леонид Страхов меня принял. Лично. Он уделил мне тридцать минут. Он показался мне остроумным и крепким человеком. Я показалась ему совершенно сумасшедшей. Но, после того, как я , по его просьбе, написала две-три речи на заданную тему (школа Юрия Сергеевича), меня на работу приняли.

– Только никакого Движения, по сути, ещё нет, – сказал мне один из помощников Главы, – Его ещё только необходимо создать. Учредительный съезд планируется провести через три месяца. Вот этим Вы и займитесь.

Так кто же из нас был сумасшедшим?!

Слава Богу, меня прикрепили к Государственному департаменту по управлению делами Свердловской области. Там был такой директор Д., самый славный и самый честный человек из необъятного страховского аппарата. Стопроцентный кэгэбист. Всегда элегантен, подтянут, по-своему весел. Циник, конечно, но к женщинам относился по-джентельменски. Мне иногда начинает казаться, что в наше время – это одно и то же. Любой мужчина, который любит женщин, должен быть циником.

Он мне выдал списки всех районных администраций Свердловской области, и предложил начать прямо с буквы «А». Алапаевск. Родина Борисихина Юрия Сергеевича. Мы там пару раз были. В бане. И всю дорогу учителя пробивала несбыточная мечта – в скит уйти. Там такая гора есть, в ней пару пещер, красивенький вход устроить, и жить – питаться акридами. И медом.

Глава администрации Алапаевска – Валерий Косолапов, друг детства Юрия Сергеевича, самый красивый мужчина предстоящего съезда.

– Алло? Я звоню по заданию организационного комитета. Назовите мне три кандидатуры на предстоящий Учредительный съезд. Хорошо, я перезвоню через два дня.

И так далее. По спискам.

Через два с половиной месяца распечатка имен и должностей делегатов предстоящего съезда лежала у Страхова на столе. Конечно, он в этих именах вообще не ориентировался. Из пятидесяти двух глав районных администраций в «Движение» записались сорок восемь, прихватив с собой кто заместителя, кто судью, а кто и врача. Выдвигались так же особо знаменитые доярки или учителя. С десяток главных редакторов районных газет. Ученые. Парочка академиков. Все без исключения директора крупных заводов.

Движение набирало силу.

Страхов был доволен.

Юрий Сергеевич доволен не был. Он говорил, что командным порядком поставить людей в ряды – невелика заслуга. А вот какую идею способен дать Страхов своим соратникам – вопрос.

– Идея уже дана сверху, – отвечала я, – «Наш дом – Россия».

– А что означает «наш дом»? Кто «мы»? Что «Россия»?! – не унимался учитель.

– Это вы хватанули, Юрий Сергеевич, – злилась я, – Тысячелетие лучшие умы бьются, «что – Россия?!», а мы прям щас ответим!

– А давай-ка, мы с тобой напишем для Леонида Страхова «тронную» речь, где разовьем эту тему? Ведь пора, Ириша, пора!

Ну, не демагог ли?!

Однако, мы две недели кряду трудились над этой речью, потому что я