Читать книгу - "Одиссея - Ирина Беспалова"

частенько заставать у нас дома Сашу, такого довольно взрослого парня лет за двадцать, который мне казался мужиком. Когда я приходила, он тут же поднимался и уходил, и не раз я ему говорила уже на пороге:

– Саша, ты уже взрослый, ты вернулся из армии, ты работаешь, тебе что надо? – жениться. А Наташа совсем ещё девочка, ей всего шестнадцатый год, ей что надо? – учиться!

– Не беспокойтесь, тетя Ира, я Наташе ничего плохого не сделаю, – говорил этот мужик и уходил. Ах, ну какой мужик, ей Богу, двадцать лет, что он в жизни видел, кроме армии?! Однако я считала его мужиком.

Оказалось, что познакомились они через Оксану. Оксана была на два года старше Наташи, и у неё на уме были одни бары и мальчики. Ах, ну какие на Елизавете мальчики?! Одни мужики. Большие и маленькие. И этот маленький мужик уже лишил мою дочь девственности! А я-то думала, что у меня в запасе есть ещё года три, чтобы подсунуть ей книгу о взаимоотношении полов.

Пока я занималась этой никому ненужной Конференцией, половой ликбез с Наташей провела Оксана, ещё, наверное, и койку свою замызганную предоставила. Оксанина мама редко ночевала дома, дети были беспризорны.

Вопрос: если и моя, и её дети были предоставлены сами себе, чем я отличаюсь от Оксаниной мамы?

Срок беременности у Наташи подошел к тринадцати неделям, когда я узнала, что она беременна. Мой участковый врач, к которой я силком затащила дочь, сказала печально:

– Я направление на аборт выдать не могу, это слишком рискованно для пятнадцатилетней девочки. Она может на всю жизнь остаться бесплодной. Представляете, какой потом будет её жизнь?

– А рожать в пятнадцать – это нормально? – не сдержалась я, – Она учится в девятом классе!

– Во-первых, ей будет к тому времени без недели шестнадцать, – сказала мой врач, заглянув в Наташину карточку, – А во-вторых, у неё не останется времени пойти по рукам.

Хоть работай я пресс-секретарем УА ЮНЕСКО, хоть пей без просыпу – в России по другому не получается: если растишь девочку сама, без помощи мужа, который бросил, или помер, то она непременно пойдет по рукам, если не родит ребенка. Я даже не помню, как её зовут, моего врача, но я благодарна ей на всю оставшуюся жизнь за Владика. Мы с Наташей проплакали дня три и решили рожать. Саша – этот мужик и рабочая кость, тянущая какой-то металлический провод на табачной фабрике (называется – вальцовщик) – проплакал с нами. И тоже решил рожать. Нас даже не сломили Сашины родители, которые пришли одним прекрасным вечером к нам в дом и предложили Наташе деньги на аборт и «восстановление», как выразилась Луиза, мать Саши.

Когда они ушли, потребовав, чтоб сын шел вместе с ними, и он пошел, я встала к форточке с прикуренной от фильтра сигаретой и горько расплакалась. Чем я отличаюсь от Оксаниной мамы, чем?! В этой стране хоть пей, хоть работай, всё равно, одной, без мужа…

Раздался звонок, и на пороге возник Саша.

Он сказал:

– Я ушел от них. Я буду жить с Вами. Я женюсь на Наташе.

Справедливости ради, стоит отметить, что Луиза опомнилась мгновенно (в доме всё решает она, татарка) и на следующее же утро прибежала за сыном и за «невесткой». В знак признательности она даже подарила Наташе какую-то особенную шаль.

Чего нам стоило выбегать разрешение на брак от председателя Чкаловского райисполкома, рассказывать не буду. Однако, свадьбу разрешили по достижении Наташей шестнадцатилетия, сразу же за ним, буквально через три дня. За эти три дня мы должны были получить Наташе паспорт. Ребенка десять дней не регистрировали, ожидая документов. Но, в конце концов, всё разрешилось благополучно. Главное, благополучно разрешилась Наташа. Она до последнего дня посещала школу, хотя и был уже заметен живот, потом целое лето провела на берегу нашего ручья-речки (через плотину, за рядом последних домов, был пруд, там тоже было хорошо, и я частенько присоединялась к ней), к концу лета, а именно двадцать второго августа, шестнадцать часов пролежала на операционном столе, и врач уже решился на кесарево сечение. Нянька уговорила «подождать ещё чуть-чуть», потом она рассказала мне, что только благодаря «послушности» девочки, её «беспрекословной подчиненности указаниям врача», удалось избежать «обезображивания».

Зато мы получили темненького черноглазого мальчика Владика, «золотую орду», как выразился мой брат. Тема татаро-монгольского ига так до сих пор и не раскрыта в нашей литературе. Одни говорят – принесли счеты и порох, другие говорят – сломили свободолюбивую душу беспредельным диктатом, восточной кастовостью. А ещё пышностью. Лживостью. Вероломством. Лестью.

Владик ласковый, когда хочет. А если не хочет – его легче убить, чем заставить. Но разве я не сама такая, русская бабушка татарского внука?!

На свадьбе присутствовало семь наших (вот откуда пошла традиция, семь Я) и со стороны жениха человек тридцать татар. Татары надарили ковров и денег. Молодые поселились в Наташиной комнате. Одно «увы» – Наташа перевелась в вечернюю школу.

Учитель пребывал в творческом застое. То есть он всё лето мотался по европейским курортам – всё по делам, по делам, – и до того устал, что не мог ничего придумать для моей дальнейшей работы. Я всё чаще подумывала переметнуться. Как раз объявили конкурс на замещение вакантной должности пресс-секретаря Свердловского отделения движения «Наш дом – Россия». Движение возглавлял глава администрации Свердловской области Леонид Страхов. Да и не возглавлял, а только собирался возглавить, по указке сверху, а для этого движение надо было создать. Кто ж ещё годился на такую роль, как не я?! Я же по гороскопу баран. Бараны всех стран, объединяйтесь! Плюс я совершенно искренне считала, что Страхов будет платить больше. И ещё мне не нравились всё чаще вращавшиеся вокруг учителя люди.

Возможно, прошло слишком много времени с тех пор, или потому, что у меня сейчас нет тех дневников под руками, но мне почему-то кажется, что верхушка власти Чкаловского района как-то намертво была спаяна с уголовными авторитетами города.

Мне особенно запомнился один персонаж.

Я называла его «Владимир – Красно Солнце», он числился директором городского автовокзала. Автовокзал располагался аккурат на границе Чкаловского района и Центрального. Мало того, что бесчисленные киоски, облепившие автовокзал, курировали обе группировки, каждая со своей стороны, на задах автовокзала вырос огромнейший китайский рынок, где продавцами работали женщины с высшим образованием. Хозяйками над ними куражились любовницы авторитетов. Там я однажды