Читать книгу - "Леннон и Маккартни. История дружбы и соперничества - Иан Лесли"

Перкинс прожил на острове восемь дней, и за это время они с Маккартни сочинили и записали песню под названием Get It. Он поладил и с Линдой, и со всем семейством, ужинал с ними, травил байки и шутил. Вечером перед отъездом он в одиночестве сидел на крыльце с гитарой, думал, как славно провел время, и гадал, как бы выразить благодарность. «Я вообще человек сентиментальный, и если чего-то не могу сказать вслух, то обязательно спою», – скажет он впоследствии. Так, сидя на крыльце, он и сочинил песню My Old Friend. На следующее утро он увиделся с семейством Маккартни за завтраком: так у них повелось. Взяв гитару, он сообщил, что написал песню, которой хочет отблагодарить за гостеприимство. Маккартни порадовались, и Перкинс спел песню, исполненную искреннего, безыскусного чувства, как часто бывает в кантри-музыке. И кажется, что песня – не только про неделю, весело проведенную с друзьями. В середине композиции Перкинс клянется, что, если они с другом больше никогда не встретятся в этом мире, то повстречаются «там», и просит: «Ты уж хоть иногда вспоминай меня». Когда Перкинс пропел эти строки, Маккартни вдруг встал из-за стола и в слезах вышел из комнаты. Перкинс, испугавшись, перестал играть: неужели обидел его? Тогда Линда встала и обняла гостя: «Ему нужно было это услышать», – сказала она и поблагодарила за то, что Перкинс помог Полу встретиться с собственным горем. Но что же Перкинс такого сказал? Линда объяснила, что таковы были последние слова, которые Пол услышал от Джона: «Ты хоть изредка вспоминай меня, старый друг».

* * *

Вернувшись с Монтсеррата в Англию, Пол продолжил работать над альбомом. Эрик Стюарт вспоминает, что слышал от него тогда: «Я только что понял: Джона нет. Нет. Он умер – он не вернется». По словам Стюарта, Маккартни охватило смятение: он словно только сейчас это осознал. Стюарту показалось, что Маккартни теперь постоянно думал обо всем, что хотел сказать Леннону, – но было поздно.

Here Today Пол сочинил в Суссексе. Никто и никогда, пожалуй, не имел такой ответственной музыкальной задачи. Вся планета ждала музыкального некролога по Леннону, но, пожалуй, даже общественный запрос не пугал Маккартни так, как незримое присутствие его творческого партнера. Песеннику, который ненавидел мудреные тексты, приходилось теперь мудрствовать над каждым словом. Несмотря на это, в результате получилась милая, трогательная вещь, размышление о том, каково это – жить с призраком. Here Today не ставит перед собой задачу отразить весь масштаб личности Джона Леннона: в ней нет исчерпывающего рассказа ни о Джоне с Полом, ни о The Beatles. В ней есть только вопрос, положенный на искренние, вопрошающие аккорды: а вдруг? А вдруг ты слышишь, как я пою эту песню? Пол нервничает, гадая снова и снова, что предмет его творчества подумает о композиции, посвященной ему. Но есть в ней место и лукавому юмору, и утешению.

Here Today исполняется на гитаре – инструменте, в который Пол отчаянно вцепился после смерти матери. Название перекликается с Yesterday, и то же самое можно сказать о струнном квартете, который организовал Мартин (этот элемент отсылает также к Here, There and Everywhere). У песни необычная структура: два куплета, за которыми следуют две секции-бриджа. В первом бридже поющий преодолевает волнение, которое сдерживало его в первом куплете, чувствует себя увереннее и говорит «от себя». Говорит, что до сих помнит, как все было «раньше», и отказывается дальше сдерживать слезы. Эти три слова – tears no more – тянутся некоторое время, пока за ними не следуют новые, мягкие и ненавязчивые: I love you. За ними начинается второй бридж: эта секция длиннее и сложнее, в ней поющий вспоминает первую встречу, как оба прикидывались недотрогами… На этих словах поющий играет диссонирующий минорный аккорд: словно от этих воспоминаний ему немного больно. «Ничего мы не понимали, – говорит он, – зато всегда могли петь». Поющий движется дальше, плывет к чему-то другому, более значимому. Поет о «той ночи, когда мы плакали». Маккартни в дальнейшем пояснит, что имел в виду ночь во время второго американского тура, которую The Beatles провели в Ки-Уэсте во Флориде: туда их направили пережидать ураган. Они с Джоном напились и начали «рыдать, ну, как водится: говорить друг другу: „Какой ты хороший, как я тебя уважаю“. Хотя раньше такого не бывало». «Ничего мы не понимали, – поет Пол, – зато, когда ты был мне нужен, ты всегда приходил мне улыбнуться».

«Приходил улыбнуться» – так себе похвала. Однако в ту эпоху, когда в коллективной памяти Джон Леннон обретал образ музыкального гения, что-то неизбывно трогательное и человеческое было в этой скромной похвале. «С тобой мне всегда было весело» – мало найдется вещей, за которые можно сильнее любить друга[103]. В последней строфе сохраняется осторожное «если», однако на сей раз Маккартни признается в любви более уверенным тоном. И заканчивает выводом: «Ты все-таки здесь сегодня, ведь ты – в моей песне». Джон живет – живет в этом маленьком творении Пола, в волшебном хрустальном шаре. Here Today заканчивается на прекрасной ноте.

* * *

Через пять месяцев после смерти Джона Маккартни позвонил домой Хантеру Дэвису, дружественному журналисту, автору биографии The Beatles 1968 года. Пол принялся ему жаловаться на то, какие публичные разговоры люди ведут о Ленноне, в том числе Дэвис, и как все они неправы. Особенно его расстраивало интервью Йоко, в котором она сказала, что Пол сделал Джону больно как никто другой. Пол заявил, что никогда и ни от кого еще не слышал таких жестоких слов: «Я ума не приложу, почему Йоко так сказала!» Никто ведь не заводил речь о тех случаях, когда Джон делал ему больно! «Все как один твердят, что я обидел его, но где же конкретные случаи? Когда я это сделал?» Пол все ломал себе голову и смог вспоминать только инцидент, когда записал Why Don’t We Do It in the Road без Джона (одни Пол и Ринго играют в этом треке). «Я и правда услышал через некоторое время, как он [Джон] поет ее. Ему нравилась эта песня, и, должно быть, ему хотелось записать ее со мной. Песня и правда Джону под стать: я ее и написал, ориентируясь на него…»

Жалобная тирада Пола растянулась на целый час: он все возвращался к болезненному вопросу, как Леннон относился к нему. «Он всегда меня считал хитрецом и обманщиком… А я никогда не хотел его провести, никогда. Он и сам, бывало, на ходу подметки резал… Так теперь, стоило ему умереть, он стал Мартином Лютером Ленноном». Пол заявил, что если они и соперничали с Ленноном, то лишь как артисты: «Я написал Penny Lane – он написал Strawberry Fields. [Заметьте: Маккартни