Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

с квартиры чего-то не уезжает, подбирает себе получше. Освободила детскую. Я хочу, чтобы она выехала к вашему приезду и нажимаю в этом направлении. Живу по-прежнему на заводе.

Обстановка на заводе трудная, весь механизм разладился, работать очень тяжело.

Был на Разъезжей. Две комнаты за Белкой забронированы, но по Ленинградскому обычаю половины вещей нет.

Меня очень торопят, поэтому кончаю письмо.

Целую всех вас крепко. Ваш Мара

Здесь очень холодно и очень ветрено, не дождусь, когда наконец наступит лето?!

Огород все еще обещают. Боюсь, что будет к осени.

Как выходит у Сережи с обувью? Мне все еще обещают. Мара

314. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из г. Подольск Московской обл. в г. Йошкар-Ола). 25 мая 1944

Мои дорогие, пишу вам сейчас довольно часто – это аванс на будущее, так как из Ленинграда, наверное, некогда будет писать.

Мара присылает довольно грустные письма оттуда. Приведу выдержки.

«Что творится в РЖО[661] трудно передать. Толпы народа, растерянные сотрудники, противоречивые распоряжения. Добиться толку очень трудно. Оформление прописки – это сочинение в трех томах. Ходишь по разным учреждениям, всюду разговоры, всем надо доказывать, что ты имеешь полное право на прописку. 10 дней это нормальный срок, если знаешь все адреса, куда надо идти и их последовательность».

«Здесь много красот и вообще Ленинград – это не Подольск и даже не Москва!»

«В городе образцовая чистота и порядок. Спокойно. В воскресенье был опять у Нюши, она очень тепло встречает меня и Марфуша, и Н. В.[662] тоже. Живут они тесной семьей и Н. В. говорит, что, если бы не Марфуша, она, наверное, погибла бы в голодное время. К ним в дом попало 22 снаряда, последний 4/I-44 в квартиру над ними».

«Положение с питанием здесь трудное, однако подавляющее большинство ленинградцев выглядит прекрасно, я это объясняю тем, что большинство народу здесь работает, иждивенцев очень мало. Подавляющее большинство здесь питается в столовых, причем питание здесь три раза в день, дают двойное против вырезки количество».

При всем этом даже директорское питание, на котором он находится, сейчас резко ухудшилось, и ему маловато. А Мара обладает умеренным аппетитом и совсем не избалован дома.

Вообще из всех его писем я понимаю, что нужно максимум везти отсюда, в связи с чем я принимаю героические меры по реализации последних резервных фондов: Мара получил уже здесь два довольно приличных отреза, на платье и на костюм, мечты об обновлении туалетов отложим, и я их пускаю в ход. Старого уже больше нечего продать. А между тем, здесь люди одеваются, никто ободранцем не ходит, это в Салде мы ходили как придется. А в Ленинграде, говорят, одеты еще лучше, чем в Москве, и быть белой вороной будет неприятно[663]. Правда, свои пальто я сохранила, но платье и белье очень износилось. Как у Наташи дела с экзаменами? Наши ребята сдали уже по 4 штуки и очень хорошо пока. Сегодня по местному радио передавали фамилии хорошо ответивших ребят, и Сергей был упомянут по экзамену по Конституции. Катюша помрачнела за это время, усиленные занятия не в ее духе, а Сергей с увлечением относится к ним, хотя и признается сам, что это большое напряжение.

Мамуся, какой он стал громадный! Выше меня, рука вдвое больше моей, а на лице, как у настоящего Backfisch[664]’a все растет несоразмерно, самостоятельно, как будто лицо перестраивается на новый лад. Зубная щетка по-прежнему бережется в сухом состоянии (он утверждает, что это лучший способ консервирования) и вопрос мытья обсуждается дня три прежде, чем его удается реализовать. Зато Женя – азарт и огонь. Недавно я с ним поссорилась за то, что он ушел из дома, когда я запретила. Я перестала с ним разговаривать по совету Катюши, и это возымело замечательное действие. Он пришел ко мне в кухню, трогательно извинился, собрав явно все свое мужество, он не мог быть со мной в ссоре, это было для него выше сил. И когда мы поцеловались, он сразу побежал греть воду, чтобы вымыть ноги и, пока грелась вода, сел читать книжку – святый боже! А вообще усадить его за книжку, особенно сейчас, прямо немыслимо. Сегодня проливной дождь, у него лежит Том Сойер, он признает, что интересно, но сесть читать ему трудно. Отметки он получил хорошие, все 4 и 5[665], ни одной тройки, но я этому особого значения не придаю, ребята очень уж простые. Со смутным чувством я покидаю Подольск. Я очень сдружилась с коллективом, куда ни пойдешь, все наши, «бюровские», все стараются друг другу помочь. Там мы сразу будем совсем одиноки и оторваны ото всех, особенно так далеко живем, ни вас, ни друзей, никого еще нет, да еще такая нагрузка!

Ну, ничего, начинаем новый этап жизни, как-нибудь, мы уж стреляные зайцы и три сотки ленинградского огорода после двенадцати Салды как-нибудь одолеем во всех смыслах!

Целую. Лида

315. И. И. Гринберг – М. И. Гринбергу (из г. Молотова в Ленинграда). 26 мая 1944

Дорогой Марочка, ты, говорят, уже в Л-де, а я от тебя еще ничего не имела. Мне хотелось бы знать, где ты живешь, как у тебя дела с квартирой, приехала ли Лида с детьми?

Если у тебя есть время, зайди в Союз писателей к Розалии Аркадьевне Давыдовой[666] и узнай, как мои дела. Я послала вчера на ее имя заявление Правлению Союза о вызове.

С квартирой у меня благополучно: она каким-то чудом опечатана и забронирована за мной. Справка из ЖЭКа находится в Литфонде. Причем опечатаны обе комнаты. Если у тебя в этом отношении неблагополучно, могу поделиться с вами. Очень хочу в Л-д особенно сейчас, когда вы там! Напиши, родной, мы с тобой близкие люди и не следует меня забывать. Быть одинокой – это очень тяжело.

Не встречаешь ли ты в Л-де Льва Федоровича? Он совершенно не пишет.

Мечтаю до Л-да съездить на пароходе до Казани, а там и к Розочке в Йошкар-Олу – у меня же их вещи, надо их отвезти.

Крепко целую тебя и твоих.

316. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из Ленинграда в г. Йошкар-Ола). 7 июня 1944

Дорогая мамуся! Вот мы и приехали в Ленинград! Ты получила, наверное, мою телеграмму о выезде и о приезде. Мы выехали из Подольска в 5 часов дня 4/VI, проболтались в Московском узле 20 часов и прибыли в Ленинград 6/VI в 9 часов вечера. Сейчас 6 часов утра, я дежурная, нас должны с Московского вокзала перебросить на Финляндский, для подвозки к заводу, но за ночь дело не сдвинулось с места. Я взяла с собой