Читать книгу - "Из переписки моих родственников. Военные годы: 1941-1945 - Ирина Валентиновна Роскина"

досчитаемся. Антресоли пусты, замки из парадной двери вывернуты, живут на тех шпингалетах, которые я когда-то поставил!

С питанием все обещают, что будет трудно. Сегодня поехали Бутюгин [не уверена в прочтении фамилии] и Климачева выбирать участок для всех. С эшелоном отправь все тяжелое, чтобы ехать налегке. Пропуска ожидаю в пятницу-субботу. Все комиссии они прошли, осталось выписать в Ленсовете.

Посылаю кое-какие мелочи. Привези зубные щетки, здесь нет. Туфли Сереже еще не достал, но обязательно достану.

Сейчас звонила Н. В. Рабинович[657], предлагает тебе место в Торфяном институте – химик-лаборант, 900 р.

В городе спокойно, один раз стреляли зенитки без тревоги.

Крепко целую всех ребят и тебя в особенности. Твой Мара

311. Р. Н. Рабинович – Л. Д. Гринберг (из г. Йошкар-Ола в г. Подольск Московской обл.). 20 мая 1944

Дорогие друзья мои! Надеюсь, что письмо застанет вас всех уже в Ленинграде.

Поздравляю вас всех с приездом, с благополучным устройством. Дай Бог, чтобы вы без осложнений расположились в своей старой квартире и зажили бы припеваючи. Как бы мне хотелось хоть одним глазком взглянуть на вас всех в своей прежней обстановке, дома! Придется потерпеть, вопрос об эвакуации Института все еще в неопределенности, все сажают картофель и не знают, снимут его или нет. Около 1/VI директор Института[658] вернется из командировки в Москву и Ленинград, тогда, надо полагать, узнаем что-нибудь положительное. Здешний директор замечательный администратор и организатор, он уж все устроит к лучшему. У нас все по-старому. Гога должен снова проверить кровь, в последний раз было РОЭ 45, температура сегодня 36.

У Наташи сегодня было первое испытание: русское сочинение; результат еще неизвестен (приписываю, узнали: 5 и 5 по устному); теперь почти ежедневно испытания. Вызов из Москвы Литфонд обещал выслать в июне, а испытания в Москве с 1/VIII. Если Наташе удастся сдать на круглые отлично, тогда она освобождается от конкурсных экзаменов и это было бы счастьем.

Теперь отдаем шить полотняный вышитый купон, будет у нее новое платьице, и старые привели в порядок. Одета она прилично и выглядит хорошо, только чересчур пополнела, это грубит ее.

Не помню, писала ли я вам, какая у Гоги неприятность: К. В. Ш.[659] в Москве отказал выдать разрешение на сдачу кандидатских экзаменов и защиту диссертации. Директор хотел в Москве побывать там и поспорить, но что выйдет трудно сказать. Гога очень этим расстроен. Мотивировки не было. Он должен был все это проверить. Когда приехал в Йошкар-Олу, все равно делать было нечего. Тогда легче давали разрешения, а теперь всюду строгости. Поздравляю Вас, Марок, с персональным окладом. Я бы Вам его назначила еще 10 лет назад, но в Москве, очевидно, люди других взглядов.

Лидусенька, огромное спасибо за второй перевод в 500 р., он значительно облегчает наши материальные затруднения. Пишите побольше и поподробнее обо всем. Что решили с Катюшей?

312. Л. Д. Гринберг – Р. Н. Рабинович (из г. Подольск Московской обл. в г. Йошкар-Ола). 20 мая 1944

Дорогая мамуся, мы еще в Подольске, но каждый день как на вулкане, с утра до вечера масса новостей, противоречащих друг другу. Но сегодня к вечеру говорили, что завтра наши пропуска будут уже здесь и мы поедем пассажирским, а вещи отправим в вагонах, которые идут с имуществом бюро на завод под охраной наших же инженеров. Что будет завтра – не знаю, так как вообще получено известие, что скоро будут пропуска для всех, но эшелон простоял здесь несколько дней и за отсутствием пропусков ушел. Когда удастся снова заполучить вагоны в большом количестве – неизвестно. Тем временем у ребят начались экзамены, и если раньше мы предполагали просить аттестовать без них, то сейчас во время экзаменов, это совсем как-то нескладно. Переждать же – мы можем оторваться от одних, а потом долго ждать других, а огород не ждет. В общем я запуталась. Завтра предполагаю соединиться с Марой по телефону, в прошлое воскресенье мне это удалось, я предупредила его сейчас телеграфно. Чтобы валялись вещи неизвестно где, мне тоже не хочется, в квартире нет замков, мне Мара писал, а на заводе они тоже будут лежать, кто его знает как.

Семье, которая у нас на Лесном живет, ремонтируют квартиру, они должны на днях выехать. Но кабинет занят каким-то морячком, находящимся в командировке, его можно будет выселить только по приезде его, вещи в столовой, но Мара мне два раза писал, что мы многого не досчитаемся. О вашей квартире он мне ничего не сообщал, кроме той копии письма, которую я вам послала. Вообще же он пишет очень мало, по-видимому, так занят, что заказав телефонный разговор с Москвой, сам не приехал и соединение произошло в его отсутствие.

Результатом всех этих ленинградских настроений для меня явилось желание повидать Нину Георгиевну, во-первых, познакомиться с ней, а во-вторых, узнать у нее, что слышно в бактериологическом мире вообще и в ленинградском в особенности. Я поехала к ним вчера и удачно застала обоих дома. Она мне очень понравилась, хоть и измучена до нельзя, рассказала мне много интересного и полезного для будущего и – самое главное – успокоила насчет военных дел, биологи никому не нужны и можно спокойно устраиваться по специальности.

Гр<игорий> Иос<ифович> заговорил со мной о Наташе. Он интересовался, какая она девочка, я ему рассказала, он еще раз подчеркнул, что все обстоятельства за Москву и что голодать она не будет. У Наташи будет такое же ощущение по приезде сюда, как у меня, когда я ввалилась в дом Гринбергов в 1921 году[660]. По сравнению с вашим бытом они живут королями, это ясно, у них свои трудности, они много болеют, работа непосильная для здоровья, московская сутолока, огромные расстояния очень их утомляют, необходимость добывания всех этих пайков и забота о доме тоже отнимают время, так что в целом жизнь трудная, но не в смысле голода или нищеты, как это бывает у многих. Они еще раз подтвердили мне, что полученная Володей из Шуриного домоуправления справка о наличии жилплощади дает Наташе все карты в руки, но так как [не хватает продолжения].

313. М. И. Гринберг – Л. Д. Гринберг (из Ленинграда в г. Подольск). 25 мая 1944

Дорогие, посылаю маленькую посылочку, на этот раз съедобного содержания. Очень соскучился без вас. Получил вчера телеграмму, начинающуюся словами «ЕДОРОВЫ ДЕНЬКИ КАРТОШКА ЕСТЬ» и т. д. Толкую так: «Здоровы, деньги, картошка есть», но все же немного беспокоюсь, здоров ли Женичка. Телеграфируйте, как он себя чувствует, какие отметки получили на экзаменах Катюша с Сережей.

Успеете ли окончить экзамены до отъезда?

Я здоров, чувствую себя сейчас хорошо.

Дама