Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

едва пробивается сквозь щели. В комнате стояли двое магов в тёмных сюртуках, которые при нашем появлении поднялись и отошли к стене. У постели сидела Анна и держала Дмитрия за руку. При виде меня она вскочила, и на её лице мелькнула смесь надежды и тревоги.

Дмитрий Зуев лежал на кровати. Лицо серое, глаза полуприкрыты, губы шевелятся, произнося что-то неразборчивое. Мда, дело ещё хуже, чем я думал.

Наталья Игоревна подошла к мужу, нежно взяла его за руку, а Анна подошла ко мне чуть не плача.

— Ярослав, — прошептала она, теребя в руках платок. — Помогите ему. Пожалуйста.

— Попробую, — кивнул я и посмотрел на зональщицу. — Виола, встань у изголовья. Я накрою нас полем, ты держи меня за руку и своим даром попробуй найти его личность. Когда я начну рвать нити, верни ему его собственные чувства, за которые он смог бы зацепиться сознанием.

Виола шагнула к изголовью и встала напротив меня. Я протянул руку, она вложила свою ладонь в мою. Ладонь была холодной и сухой.

Я закрыл глаза, расширил ментальное поле и вошёл в сознание графа.

Ментальное тело Дмитрия Зуева походило на израненный сад. Разорванные связи, свисающие как порванные струны, потускневшие узлы, которые пульсировали чужой энергией. Я остановился, вглядываясь. Один узел мигал справа, другой спереди, третий где-то в глубине. Их было много, десятки, и они были связаны друг с другом тонкими нитями, которые шли дальше, в самую глубину сознания графа.

Ничего себе! Тенишев как-то вплёл свои ментальный нити в каждый важный узел, пока не подчинил себе всю структуру. А когда Тенишев умер, сеть рассыпалась, но её обломки остались, и они тянули из графа жизнь.

Так, теперь я понял, что делать. Первый узел слева. Потянул, рванул, обрывая. Ментальное тело графа вздрогнуло, и я почувствовал, как из него уходит часть чужой энергии.

— Виола, — прошептал я вслух, не открывая глаз. — Что он чувствует?

Виола дёрнулась, и я почувствовал, как её астрал тёплой волной прошёл сквозь меня, направляясь к графу. Через секунду до меня донёсся её голос:

— Он любит жену. Я вижу. Тёплая, как вода в реке, такая же спокойная. Пустить?

— Пускай.

Виола влила эту нить любви в ментальное тело графа, и я почувствовал, как обломки структуры Тенишева начали отзываться. Я рвал второй узел, потом третий, четвёртый. Между ними я пропускал чувства, которые вливала Виола. Любовь к жене, потом что-то ещё, скорее всего ответственность за сестёр, потом злость на убийц отца.

И тут случилось то, чего я не ожидал. Из четвёртого узла ко мне рванулась чужая энергия. Григория. Ярость, злоба, желание убивать. Я почувствовал, как во мне поднимается знакомая муть, как раздражение снова затапливает сознание.

Вот же гад! Структура Тенишева сцепилась с отпечатком Григория, и они теперь вместе тянут энергию из графа и из меня одновременно.

Я собрал волю в кулак и рванул сразу оба сгустка, весь сросшийся комок чужой энергии. Рванул с такой силой, что меня самого отбросило назад.

Из носа потекла кровь. Виола вскрикнула, но не отпустила руку. Я стиснул зубы и продолжил рвать, а потом почувствовал, как в терафиме что-то треснуло. Камень нагрелся в кармане, стал горячим, а потом резко остыл.

Яркая вспышка боли в висках, и я вылетел из сознания графа, как пробка из бутылки.

Открыл глаза. В комнате стояла тишина, только слышно было, как тяжело дышит Дмитрий Зуев. Я посмотрел на него и увидел, что лицо графа резко порозовело, дыхание стало выравниваться. Он перестал шептать, взгляд стал более осмысленным и остановился на супруге, которая бросилась к нему. Анна плакала в стороне, прикрыв рот ладонью, а маги у стены переглядывались, явно не понимая, что произошло.

Дальше всё завертелось очень быстро. Граф пришёл в себя буквально за пару часов, причём он отчётливо помнил, что находился под влиянием советника Тенишева. А после личного допроса Дубровина развил такую бурную деятельность по обнаружению людей Тенишева, что уже к вечеру ко мне зашёл Размаров с докладом.

— Сеть почти вся вскрыта, — с лёгкой улыбкой произнёс Размаров, усаживаясь на стул. — Дубровин при графе дал полные показания. Нашли ещё четырёх человек в поместье и семерых по городу, которые работали на Тенишева. Все взяты. Но самое интересное не это.

Он вытащил папку и передал мне. Я открыл её и пробежался глазами по копиям допроса. Страниц было много, зацепился глазами за слова: вологодское вторжение, Галич, граф Макаров, денежные переводы, блуждающие проходы в Ирию. Не понял, это что вообще?

— Среди бумаг Тенишева найдена карта с отмеченными проходами рядом с Галичем, Мантурово и Кологривом, — добавил Размаров, понижая голос и кивая на бумаги у меня в руках. — Судя по всему, это незнакомые нам проходы в Ирию, который вологодские планировали использовать для вторжения. Ну и самое главное, Ярослав Викторович, — Размаров прищурился и наклонился вперёд. — Дубровин дал показания, что он лично курировал переговоры с вашим отцом от лица Вологды. Несколько раз специально для этого ездил в Галич.

— Что за переговоры? — быстро спросил я, листая бумаги.

Размаров не ответил сразу. Он откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и посмотрел на меня так, будто решал, стоит ли говорить всё сразу или растянуть удовольствие. Я терпеливо ждал, когда он наконец ответит. Я даже не сразу понял, что не так. Да, ждал, да спокойно, ну и что? А то, что раздражения на всё, злоба, которые поселились во мне после выброса энергии из терафима сейчас не было. Проходит что ли влияние терафима?

— Значит так, Ярослав Викторович, — начал Размаров, и в его голосе прорезалась жёсткая деловитость. — Дубровин дал показания, что вашему отцу и брату была предложена личная неприкосновенность и сохранение титулов и земель при захвате вологодскими Галичского графства. Через проходы в Ирии, которые они для этого и готовили.

Он сделал паузу, давая мне переварить. Я переварил, но не до конца.

— То есть мой отец с братом продались Вологде, — произнёс я медленно, глядя Размарову прямо в глаза. — Я правильно понял?

Размаров хмыкнул и покачал головой с каким-то мрачным восхищением.

— С потрохами, — сказал он, постукивая пальцем по папке. — Дубровин курировал два очень крупных транша вашему графу через мантуровский банк. А переводы знаете кому шли? — я покачал головой. — Вашему брату на личный счёт!

Сердце забилось чаще,