Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

— Виола, нет! — зарычал я, готовясь кинуть в него огненный шар. — Тенишев, я тебя порву!

Кинуть шар я не успел, моё сознание резко накрыло тяжёлой волной. Голова загудела, перед глазами поплыли тёмные пятна, и я почувствовал, как ментальное тело сжимается под давлением. Тенишев не просто давил, он вгрызался в моё сознание, пытаясь сломать, подчинить, стереть.

— Ложись, — произнёс он, и это слово вонзилось в мою голову, как острая и длинная игла.

Я устоял. Собрал остатки воли в тугой комок и вытолкнул его из сознания, как пробку из бутылки. Давление чуть ослабло, но советник тут же усилил его, и я почувствовал, как мои ноги подкашиваются.

Надо срочно что-то делать! Я всё-таки сумел в него выстрелить огненным шаром. Бесполезно, шар на миг появился у ладони и тут же исчез, как будто снежинка попала в костёр.

Заблокировал! Как⁈

— Вы не можете использовать магию, — произнёс Тенишев, и его голос звучал почти сочувственно. — Я блокирую все ваши потоки. Все.

Вот же гад! Он блокирует магию, читает намерения, давит менталом. Это не бой, это избиение младенцев. Думай, Макаров, думай! Должен быть выход!

Я потянулся к эфирному кольцу, вливая в себя эфиры. Силы вернулись, и я снова попытался ударить. Заморозка, огненный шар, ледяная стрела. Всё бесполезно. Каждый раз, когда я начинал формировать заклинание, Тенишев уже знал, что я буду делать, и блокировал поток.

Я снова попробовал эфир, ударил со всей силы, вкладывая в удар всю злость и отчаяние. Советник отклонился, но не полностью, и я почувствовал, как мой удар скользнул по его защите. Он не пробил её, но на секунду заставил Тенишева напрячься.

— Неплохо, — произнёс советник, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на уважение. — Вы сильнее, чем я думал. Но этого мало.

В коридоре послышался топот. Охрана. Много. Они бежали сюда, привлечённые шумом.

Тенишев чуть улыбнулся.

— Вот и всё, Макаров.

Глава 26

Раздражение

Да, времени больше нет. Охрана вот-вот будет здесь, Виола лежит без сознания, а я почти выдохся. Остался последний вариант.

Терафим.

Я выхватил из кармана голубой кристалл и сжал его в кулаке. Энергия хлынула в меня, как вода в пересохшее русло. Ментальное тело вздулось, наполняясь чужой мощью, и я почувствовал, как вместе с силой Григория в меня вливается его ярость. Злоба, жестокость, ярость, желание убивать.

Не обращая внимания на эти чувства, я выплеснул всю энергию на Тенишева. Просто выплеснул, без формы, без структуры, как поток воды из брандспойта.

Советник пошатнулся. Его лицо исказилось, руки вцепились в подлокотники кресла, и я почувствовал, как его давление на меня ослабевает. Он схватился за голову и заваливаться набок, из горла вырвался хрип. Зато у меня теперь силы было через край!

Ярость вологодского мага Григория, которая сидела в терафиме, захлестнула меня с головой. Я больше не контролировал себя. Злоба, жгучая, чёрная, заполнила всё сознание, и я начал бить. Бить всем, что было.

Умри!

Огненные шары полетели в Тенишева один за другим, прожигая насквозь его тело.

Умри!

Ледяные стрелы пронзили его тело, впиваясь в плечи и грудь.

Сдохни, тварь!

Я швырнул в него молнию, и она ударила в советника, заставив его дёрнуться. Потом снова шар. И ещё раз молнию.

Тенишев уже давно лежал мёртвым на полу, но я не останавливался. Ярость требовала выхода, требовала разрушения. Я хотел крушить всё вокруг, ломать, уничтожать.

Дверь распахнулась, и в комнату влетели четверо охранников с ромовиками наизготовку. Я взмахнул рукой, даже не думая. Ледяная волна накрыла их всех, и охранники замерли, покрываясь инеем.

— Ярослав! — вдруг донёсся снизу слабый голос.

Я не сразу понял, кто это. С перекошенным лицом, готовый убивать всех подряд, я повернул голову и увидел Виолу. Она лежала на боку и смотрела на меня своими большими глазами, из которых текли слёзы.

— Ярослав, хватит, — прошептала она, посылая мне сильную чувственную волну чего-то очень светлого и возвышенного. — Всё кончено.

Эти слова как будто пробили дыру в стене ярости, которая меня окружала. Я почувствовал, как злоба Григория отступает, уходит, растворяется. Сознание чуть прояснилось, и я на какое-то время осознал, что здесь только что произошло.

Тенишев лежал на полу, его одежда дымилась и опознать его обугленное тело сейчас вряд ли было возможно. Вокруг советника расплывалась тёмная лужа, и я не сразу понял, что это кровь. У двери замерли четверо охранников, замороженных в лёд.

Охренеть! Я сделал это. Ярость Григория, которая жила в терафиме, превратила меня в машину для убийства.

В комнату вбежали какие-то люди, они что-то кричали, но я уже почти ничего не видел и не слышал. Сознание резко покинуло меня почти полностью, ноги подкосились, я упал на колени. Голова закружилась, перед глазами поплыли фиолетовые круги. Силы покинули меня, как будто вода вылилась из внезапно разбитого глиняного кувшина.

Я схватился за голову, сжал изо всех сил зубы, пытаясь остановить дикую боль в висках. Горизонт снова поплыл, я завалился на бок, изо всех сил пытаясь справиться с болевым шоком и не потерять сознание.

Последнее, что я помню, это как чьи-то руки вытащили терафим из моих сжатых пальцев. Темнота накрыла меня, и я провалился в неё, как в глубокий колодец.

Сознание возвращалось рывками, как будто кто-то вытаскивал меня из глубокой ямы за шиворот, отпускал и снова подхватывал, и тащил наверх. Первое, что я почувствовал, это тяжесть в голове. Она давила на виски изнутри, как будто там кто-то развёл костёр и подкидывал в него сырые дрова. Второе, что пришло, это злость. Глухая, вязкая, непонятно на что направленная.

С трудом разлепил глаза. Потолок. Знакомый потолок моей комнаты в поместье Зуева, с лепниной по краям и трещинкой в углу. Свет из окна падал серый, вечерний или утренний, непонятно. Попытался пошевелиться и тут же скривился от боли в мышцах — тело ныло так, будто меня пропустили через мясорубку.

Рядом раздался тихий шорох. Я повернул голову, и это движение отозвалось в шее резкой болью.

Виола сидела на стуле у кровати. Бледная, с тёмными кругами под глазами и запёкшейся корочкой крови у носа. Она держалась за голову обеими руками, и её пальцы слегка подрагивали.

— Ты очнулся, — произнесла она медленно, как будто каждое слово давалось ей с трудом. — Хорошо.

Я смотрел на неё и чувствовал, как