Читать книгу - "Жандарм - Andreas Eisemann"

у вас выражение «побывать на седьмом небе» — вот, наверное, такие у вас сейчас ощущения.

— Да, да, именно так. Быть на седьмом небе от счастья.

— У меня никогда такого не было, — сказала Аликс, поджав ноги под себя и прикрыв глаза. — Я сначала напугалась жары, но потом расслабилась — как ты и говорил — и всё… я как будто улетела. Аж ноги подгибались.

Сидели, пили чай, думая каждый о своём. Периодически раздавался звук ломающихся сушек. Я подумал, что пора, наклонился к своему портфелю и достал оттуда телефон, положил на стол. Тут же чашки отставили в стороны — Николай и Аликс переводили взгляды с меня на телефон.

— Я подумал, сейчас хороший момент, чтобы погрузиться в мой мир — показать вам фотографии, видео, синематограф, ну, вы поняли.

— Да, да, наконец-то! Мы уже сами хотели тебя просить.

И дальше началось погружение на несколько часов. То, что для нас обыденность, для них было сродни чуду. Меня засыпали сотнями вопросов, порой доходило до споров. Николай был в восторге от техники; Аликс краснела и закрывала рот рукой от фотографий спортивных девушек с соревнований по кроссфиту — не могла поверить, что такое возможно. Я приводил в пример Римскую империю и фрески, где изображены девушки в таких же нарядах: мол, мы просто возвращаемся к идеалам античности.

Сказать, что они были поражены увиденным, — не сказать ничего. Просмотр фото и видео затянулся надолго, дважды пришлось разгонять самовар.

В конце я уже увидел, что у них ум за разум заходит, убрал телефон — на сегодня хватит. Повёл в парную, потом облились холодной водой из подвешенной бадьи, и стало полегче.

— Вот что я не пойму, — сказал Николай. — Ты много говорил о том, что будет ужас с миллионами трупов, но на фотографиях мы видим рай по сравнению с нашим временем. Взять хотя бы убранство внутренних помещений — это просто невероятно. У меня сейчас ощущение, что мы в аду находимся.

Я немного замешкался, прежде чем ответить, почесал нос.

— Так, да не так. Всё сложно, перемешано — нельзя так говорить. У вас есть много хорошего и очень много плохого в этом времени, такое затянувшееся средневековье. У нас всё это периодами. Двадцатый век был для русских ужасен, катастрофичен, да и потом — сплошные бедствия. Но время идёт вперёд, за ним следует прогресс, неизбежная либерализация, свободы. Хотя их периодически и отменяют, но тем не менее. За счёт прогресса жить намного легче. Как вы сейчас стоите на пороге научно-технической революции — ваш мир изменится до неузнаваемости в ближайшие тридцать лет. Появится радио, автомобили, самолёты, кино. Скорость коммуникации повысится на порядок. Так же и мы сейчас стоим на таком пороге: у нас появился искусственный интеллект и роботы, и жизнь снова кардинально изменилась.

— Расскажите! — в два голоса воскликнули взволнованные Аликс и Николай.

Я вздохнул, расколол ещё одну сушку, отхлебнул вкусного чаю и начал свой рассказ-исповедь. Говорил долго, делал множество отступлений — про историю компьютеров, про то, что база для этого должна закладываться сейчас и что всё для этого есть, нужно просто работать на перспективу. Потом рассказ ушёл в сторону военного применения всего этого — рассказывал про космос, спутники, закончил тем, как дрон убил меня, и наконец поведал им полную историю своего появления здесь.

Мне тоже это было нужно — выговориться. Кому же, как не им.

После рассказа наступила тишина — все переваривали услышанное. Николай был задумчив, Аликс — напугана и поражена одновременно. А мне показалось, что своим рассказом и своими действиями я ещё больше их сплотил. И это мне было нужно — уже для достижения собственных целей. Император и императрица должны были работать как единая команда, каждый на своём фронте. И — в окружении врагов.

В конце этого рассказа, да и всего дня, я почувствовал огромное облегчение. Как будто удалось сдвинуть огромную глыбу. Или как люди расчищают реку от бобровых плотин — ковыряют, ковыряют, а потом масса воды сама, под давлением, сносит запруду из веток и грязи. Так и тут. Мне было важно всеми этими встречами и разговорами постепенно изменить сознание Николая, перевести его немного на другие рельсы. И, кажется, у меня это получилось.

Через какое-то время Аликс пожаловалась на усталость, тепло поблагодарила меня, перед уходом сказала, что я всегда желанный гость в их доме, и отправилась к себе. Девушку можно понять — такой объём новых впечатлений нелегко пережить, передумать, усвоить. И вот ведь хитрость: не поделишься ни с кем, только со мной и Николаем. Ловушечка захлопнута.

Когда она ушла, мы остались одни.

— Я боюсь, Андрей. Такая ответственность. И совершенно не на кого положиться. Я прямо вижу их гниль, их зависть, их ненависть! Улыбаются, а за спиной нож держат, готовые всадить его, только отвернёшься. Да собственно, так и произошло.

— Время на нашей стороне, Николай. Наша задача сейчас — посадить росток, то есть создать нужные структуры и задать вектор развития, чтобы всё само шло. А нам, как садовникам, нужно будет это контролировать и отстригать сухие ветки. Одна из главнейших проблем сейчас — отсутствие кадров, отсутствие управленцев.

— Я это очень хорошо понимаю. Что ты предлагаешь? Открывать университеты? Завозить иностранцев?

— И то и другое. Тут дело не только в открытии университетов, хотя и это надо, — а в контроле преподавательского состава. Сейчас университеты набиты марксистами и социалистами среди преподавателей, которые разлагают студентов. Через какое-то время будет чуть ли не восстание в Технологическом университете. Это вообще кузница революционных кадров — вот с этим нужно кончать.

— Расстрелять всех? У тебя на всё один ответ!

Я рассмеялся.

— Это работа для фон Валя. Хотя боюсь, как бы он дров не наломал со своим рвением. Но бояться тут нечего — хуже точно не будет. Думаю, работу следует поставить следующим образом. Я знаю, что в той истории ты пытался наладить отношения