Читать книгу - "Жандарм - Andreas Eisemann"

себя такой живой, энергичной. Во мне даже просыпается… как это… злость, решительность. Хочется дать всем им отпор.

— Вот это правильно. Главное — вот что скажу: вам очень повезло с мужем. У вас крепкая, любящая семья, и так будет всегда. У вас есть главное, то чего нет у других, — настоящие отношения. Поэтому не переживайте: всё будет хорошо, мы работаем над общей безопасностью — и вашей семьи, и государства.

— Спасибо, это очень приятно слышать. Никки рассказывал, что вы что-то собираетесь устроить для нас — какую-то баню. Расскажите про это.

— Да, всё уже почти готово. Очень важно качественно расслабляться — вам это тем более необходимо. Вы наверняка ещё не знакомы с русской баней; для вас, наверное, это что-то ужасное — куча людей запирается в жарко натопленной избе и сидит там. Но уверяю вас, это вовсе не так. В наше время баня — это целый комплекс оздоровительных процедур. И это очень приятно.

— Правда, что в бане надо париться голым? — испуганно спросила императрица.

— Существуют разные типы: есть бани, есть сауны, есть турецкие паровые хамамы. Обычно разделяются на мужское и женское отделения — и там да, парятся голыми. Немцы, кстати, парятся голыми и в смешанных банях — такие у них традиции. В общественных же банях и саунах — разумеется, в специальной одежде, как для пляжа, в купальных костюмах. Вообще у меня есть мечта: когда-нибудь построить в Москве копию терм Диоклетиана. Вы слышали об этом?

— Да, читала по истории, но не углублялась. Расскажите, чем отличается современная баня от бани нашего времени?

— Если говорить про общественные бани, то ваши наверное даже лучше. Наши — современнее, комфортнее, изобрели множество всяких процедур. Я постарался сделать всё максимально приближённо к нашим условиям.

Действительно, это был не банный комплекс, закрывавшийся на спецобслуживание, а небольшой семейный спа-центр в Александровском дворце — вернее, дополнение к уже существующему. Он как раз был завершён в этом году. Там был тёплый бассейн, но не было парной в нашем обычном понимании. С разрешения Николая я предложил ему проект семейной бани, где всё было бы устроено по-современному. Николай как приверженец прогресса согласился, и вот уже почти всё было готово. Для этого даже изготовили закалённое стекло — оказывается, технология была изобретена лет двадцать назад, просто никому не приходило в голову использовать его вместо дверей. Электричество подавалось с Царскосельской электрической станции — первого города в Европе, куда провели свет, даже раньше Парижа.

В бане мы использовали технологию скрытого освещения: такой декор, когда не видно источника света. Подсвечивалась даже парная — разумеется, всё это было не вполне безопасно, но Николай был предупреждён насчёт пожарной безопасности.

Тепло подавалось из котельной в подвале. Там находились мощные паровые котлы — так называемые аммосовские печи. Воздух нагревался внизу, проходя через раскалённые чугунные трубы, и по специальным жаровым каналам в стенах поднимался в комнаты.

Параллельно разрабатывался проект нового водяного отопления компанией Лодыгина. Но это всё шло очень непросто. ТЭЦ уже потихоньку вводили: первая была на барже у Аничкова моста для освещения Невского, потом Георгиевская станция, запустили ТЭЦ и около нашего центра. В общем, процесс шёл.

Николай сам предложил строительство нового дворца в Москве, где можно было бы применить самые современные технологии. Он уже свыкся с мыслью о неизбежном переезде. Мечтал о спокойной жизни в Царском Селе, но… жизнь вносит свои коррективы.

Самое сложное было найти банщика. Сами понимаете, приходилось человека всеми рентгенами просвечивать до седьмого колена, по всем имеющимся базам данных — полицейским и криминальным. Кстати, очень удобно сидеть на двух стульях: возможности возрастают кратно, можно видеть сквозь стены.

Я, разумеется, волновался. Парить царскую чету — предприятие, сжигающее больше нервов, чем спецоперация против каких-нибудь марксистов. Хотя тут и старания идут в зачёт: они же всё видят.

В общем, прошло если не идеально, то близко к тому. Дело ведь не столько в декоре, сколько в правильных действиях банщика, чья задача — сделать так, чтобы человек «улетел». Достигается это последовательным циклом процедур: парение, охлаждение, массаж и ароматерапия. В комплексе это даёт мощный целебный и расслабляющий эффект. Парили, разумеется, лёжа — в лавках были сделаны специальные полости с мягким валиком, куда нужно было класть лицо, а в углублении лежал разрезанный грейпфрут. То есть всё тело под высокой температурой, нагнетается пар, веники, а ты дышишь свежим фруктовым воздухом. За счёт такого контраста тоже достигается сносящий крышу эффект.

Чтобы Аликс не пекло неподготовленные ступни, их прикрывали смоченными в холодной воде вениками — делая что-то вроде маленького домика. После парения был массаж. Я присутствовал в качестве администратора; из работников — только банщик и массажист, которые после своего дела удалились, оставив нас наедине.

Ещё на этапе, когда я всё это затевал, думал, как решить вопрос с расслабляющей музыкой. В итоге остановился на звенелках — то есть подвешенных трубочках с круглой деревяшкой в центре, которые звенят от шевеления воздуха, создавая мелодичный звон. К ним ещё можно примотать парус — просто лист тонкой бумаги, тогда звон возникает от самого лёгкого дуновения.

Свет был приглушён, мягкий шелестящий звон наполнял помещение. На специальных анатомических лежаках — где ноги чуть подняты — лежали молодой хозяин земли русской со своей молодой женой, укрытые покрывалами. Лежаки были набиты соломой, что создавало особый деревенский уют.

Пока сильные мира сего пребывали в нирване после всех манипуляций, я готовил самовар и облепиховый чай — с маленькими сушками и гречишным мёдом.

Потихоньку ребята пришли в себя и осоловелые, розовые, замотанные в простыни как в римские тоги, мы все уселись пить чай.

Какое-то время никто не нарушал молчания — чтобы не разрушать той тихой и тёплой близости, которая сложилась сама собой.

Наконец Николай не выдержал.

— Ну, Андрей Алексеевич, — помотал он головой, — ну ты даёшь… У меня до сих пор звёздочки в глазах.

— Не знаю, есть ли