Читать книгу - "Падение - Марк Дж. Грегсон"

«Доверься мне».

Он качает головой. «Придется, видимо».

Победить дядю — это одно, но добраться до него живым — самая насущная задача. Мне нужно, чтобы дядя снова подумал, что я погиб — скорее всего, в воздушном бою с его войсками. Только так все это сработает. Главное — заставить его в это поверить.

«Родерик, ты сможешь построить мне другое устройство?»

Его глаза сужаются. «Еще один способ помучить себя?»

«Нет. Способ добраться до дяди живым. Для этого понадобится много металла».

«Я могу попробовать, но у нас мало запасов металла».

«Хорошо, что у меня есть «Металлообработка Реда». У меня есть поставщики по всем Центральным Эфирам».

Он смеется. «Ладно, и что ты задумал?»

Следующее утро я провожу, посещая различные корабли своего флота.

Меньше всего мне нравится визит на «Грабитель» Уэстона. Пират пригласил меня в кабинет на завтрак — блюдо из яичницы-болтуньи и картофеля, — и я всерьез опасался, что оно отравлено, пока его старший помощник не сгреб горсть прямо с моей тарелки голыми руками и не съел. Затем, пока я ковырял вилкой остатки трапезы, Уэстон неотрывно изучал меня из-за стекол очков.

Казалось, он оценивает меня исключительно с точки зрения потенциального роста своих доходов.

А вот визит к наемникам?

Они выстроились в шеренгу и поклонились, едва я ступил на борт «Парвоса» Ани. Становится ясно, что для многих из них дело уже давно не только в деньгах. У них есть семьи, за которые они переживают. Они боятся Коллапсера.

И верят в то, что мы делаем.

Вернувшись на «Гладиан», я наспех обедаю с Китон, и она сама заводит разговор на тему, которой я так боялся из-за возможной неловкости.

«Гладиан» принадлежит ей, но я буду командовать флотом именно отсюда, ведь здесь находятся люди, которым я доверяю больше всего. Мы с Китон приходим к соглашению: я сделаю все возможное, чтобы не вмешиваться в ее управление кораблем, но могут возникнуть моменты, когда мне придется брать руководство на себя в интересах всего флота.

Я благодарен, что у меня есть такая подруга.

Сейчас я сижу в своем импровизированном кабинете — комнате отдыха на «Гладиане» — и встречаюсь с советницей Мирой, которая прибыла сегодня утром. К счастью, рабочее место обретает должный вид. Родерик прикрутил к полу рабочий и обеденный столы, а Отто притащил несколько книг, письменные принадлежности, карты и бумаги. У меня теперь даже есть настоящая кровать — подарок от Уэстона.

Мы с Мирой долго разговариваем о моей лжи и о том, кто я такой на самом деле. И я горжусь тем, что, когда мы закрываем эту тему, она не просит прибавки к жалованью — хотя, по сути, помогает объявленному вне закона беглецу.

Я откидываюсь на спинку кресла. «Мира, у меня к тебе предложение. Когда все это закончится, мне понадобятся советники, которым я смогу доверять».

Она удивленно хлопает глазами, а затем внезапно заливается краской. «Но я же из Низов».

«И что?»

«Ну… разве у Верховного бывают Низшие в качестве советников?»

«У меня будут. Ты надежная. Честно говоришь, когда я несу чушь. Преданная. Умная. Почему бы и нет?»

«Просто… я никогда не ожидала».

«Подумай об этом».

Она что-то бессвязно бормочет — никогда еще не видел ее такой растерянной. Затем в один миг вздыхает и возвращает себе прежнюю деловитость. «Я подумала об этом. Я соглашусь, если вы позволите Таннеру присоединиться ко мне».

«А не Хайди?»

«Вам же понадобится советник на Ренасенте, чтобы приглядывать за вашим домом в Высших, верно?»

«Конечно».

«Кроме того… Таннер — мой муж. Ну, по крайней мере, скоро станет им. Он будет Таннером от Акселя. У него нет фамильного имени».

Я улыбаюсь. «Не знал. Поздравляю. Конечно, Таннеру я тоже буду рад».

Она сияет. После этого Мира докладывает о статусе тридцати ловцов пишонов, которые присоединились к флоту. Они летели всю ночь, чтобы нагнать нас.

Она сообщает еще несколько финансовых деталей и уходит, отвесив поклон.

Оставшись один, я опускаюсь в кресло, наконец-то обретая несколько минут для себя. Такие моменты у меня теперь бывают редко. Я просматриваю список имен, присланный Паундом, — весь экипаж «Этвуда», — и поражаюсь количеству людей во флоте.

Внезапно дверь распахивается, и внутрь влетает Элла. Трость отцеплена, отполирована и очищена от ржавчины; сестра вызывает меня на дуэль.

«Прямо сейчас, Элла?»

«Да, прямо сейчас».

«Но…»

«Не будь чертовым лотчером. Вставай».

Я рычу, сбрасываю куртку, закатываю рукава, и вскоре после того, как встречаю ее удар своей тростью из стального дерева, мое оружие зарабатывает самую первую трещину.

Мы останавливаемся и разглядываем ее. Первая история, которую поведает моя трость — это дуэль между братом и сестрой. Есть нечто поэтичное в том, что эта отметина оставлена отцовской тростью.

После этого мы с Эллой пьем воду, развалившись на диване.

«До сих пор не верится, что ты устроил на пиратском острове», — морщится Элла, держась за бок, куда я ее приложил. «Шестеро Этвудов, поверженных за один-единственный час. Впечатляет. Дядя — лучший дуэлянт, но в одном ты превосходишь его».

«В чем?»

«В том, что ты — хороший человек».

«Это не поможет мне победить».

«Нет, но это все равно важно».

Я пристально смотрю на нее. С тех пор как она перестала общаться с дядей, лучшие стороны Эллы стали проявляться все чаще.

«Ты тоже хороший человек, Элла», — отвечаю я. Она вскидывает взгляд. «Когда умер отец, ты потеряла все, что делало тебя той, кем ты была. И все же сейчас ты заново открываешь в себе те хорошие черты, которые дядя пытался из тебя выкорчевать».

«Не надо со мной сюсюкать».

«Я серьезно».

Она оценивающе смотрит на меня, затем кивает. «Спасибо».

Мы замираем на мгновение, пока меня не захватывает другая мысль, которая давно не давала покоя. «Элла, что бы ты сделала с Таддеусом? Если бы оказалась на моем месте?»

«Я не буду принимать за тебя сложные решения, Конрад».

«Я уважаю твое мнение».

Она замирает и прикасается к орлу Урвина на конце своей трости. Некоторое время покусывает губу. «Яд дяди… он проникает глубоко. Является ли этот яд частью самого Таддеуса? Течет ли он по его венам? Или он исходит только из слов дяди? Он всего лишь младенец, и, возможно, при правильном воспитании это не стало бы проблемой. Но если это генетическое?»

Я смотрю на нее.

«По крайней мере, его мать, Северина, должна умереть. Представляешь, если пощадить ее, и она начнет внушать ему мысль,