Читать книгу - "Падение - Марк Дж. Грегсон"

произошло. Этим вечером, когда он поднялся на борт моего корабля для встречи с командирами флота, чтобы наладить систему подчинения, мы не могли сказать друг другу то, что говорим сейчас.

Я хмурюсь при мысли о том совете. Пираты были особенно недовольны, когда я назначил Паунда адмиралом — вторым человеком после себя. Но Паунд возглавляет Этвудов, и мне приходилось выбирать, чье расположение завоевать в первую очередь — Этвудов или пиратов. Правда, я поставил Уэстона, прежнего пиратского короля, во главе пиратских судов, хотя и опасаюсь, что одной лишь власти Уэстону для удовлетворения амбиций будет мало.

Уэстон намекнул, что преданность пиратов напрямую зависит от того, обеспечу ли я им возможность наживы.

Что касается эскадры, Аня продолжает командовать наемниками, включая ловцов пишонов, которые должны догнать нас завтра.

Паунд касается комма:

«Род, поднимайся сюда. Мы с Конрадом тебя ждем».

Я смотрю на него. Судя по всему, намечаются дружеские посиделки. Но не собираюсь спорить. Мне это нужно.

Пока мы ждем, я вдыхаю прохладный ночной воздух, давая себе время восстановиться. Мы летели весь день, держа курс на север, к блокаде дяди, и наконец остановились, чтобы отдохнуть; хотя мой флот мог продолжать полет, если бы люди по очереди несли дежурство, горгантаунам нужен сон.

Из люка показывается Родерик и ленивой походкой подходит к нам. Он явно готов отпустить очередное саркастическое замечание, но в этот момент кружащий вокруг исполинский гигатаун тихо ревет. Низкая вибрация заставляет весь корабль вздрогнуть.

Паунд провожает гигатауна взглядом, полным гордого восторга.

«Малыш Ги», — говорит он. «Я его так назвал».

«Паунд убаюкивает гигатауна песнями», — говорит Родерик, останавливаясь у поручней рядом с нами. «Каждую ночь».

Я поперхиваюсь. «Что?»

«Он же просто малыш», — оправдывается Паунд.

«Малыш длиной в две тысячи футов?» — уточняю я.

«Ему нужно утешение».

Мы с Родериком переглядываемся, и Род прыскает от смеха. Паунд тоже едва заметно улыбается.

«И чем ты кормишь Малыша Ги?» — спрашиваю я.

«Старыми кораблями и баленонами», — отвечает Паунд.

«Небесными китами?» — переспрашиваю я. «Из неизведанных небес?»

«Да», — кивает Паунд. «Их гораздо больше, чем мы сначала думали. Они мигрируют по всем Скайлендам. Но их так много, и они размножаются так быстро, что сомневаюсь, справятся ли с ними даже горгантауны».

Я слегка переминаюсь с ноги на ногу, думая об этой жуткой экосистеме, которую лантийцы создали, чтобы кормить свое оружие. Очередной бардак, с которым нам рано или поздно придется разбираться.

Малыш Ги плавно извивается над черными облаками.

«У дяди тоже есть гигатаун», — говорю я.

«Скорее всего, не один», — отзывается Родерик.

«И две тысячи кораблей», — добавляет Паунд. Он смотрит на нас и хохочет. «Мы все умрем».

Мне не следовало бы смеяться, но я смеюсь. Род тоже.

Голос Паунда становится тише. «Так Себастьян действительно мертв? Жаль, что я пропустил этот праздник. Правда, что это сделала Саманта от Тальбы?»

Я киваю. «Она потрясающая дуэлянтка».

Но у меня болезненно сжимается желудок от мысли, что от Саманты до сих пор нет никаких вестей — с того мгновения, как она улетела на «Вспышке». Может, она уже поговорила со своей матерью. Может, Кассандра отказала ей.

«Мне будет не хватать тебя в нашей команде, Паунд», — говорит Родерик. «Даже если от тебя ужасно пахнет».

«Я не далеко», — отвечает Паунд. «Просто буду на «Этвуде». Будем общаться по связи. Постоянно. И я буду заглядывать в гости».

Родерик чешет затылок. «Ну да».

Как адмиралу, Паунду не имеет смысла находиться на борту «Гладиана». Его долг — управлять авианосцем «Этвуд» и руководить своей семьей.

«Ты не собираешься проводить больше времени с Арикой?» — спрашиваю я.

«Арикой?» — Паунд кривится. «А, это. У нас с ней в Нижнем мире возникли сложности, и отношения так и не наладились».

«О», — говорю я. «Я думал, может… Мне жаль».

«Все нормально. Я придурок. А она — нет. Так даже лучше. А как у тебя с Брайс?»

«Лучше».

«Вам двоим стоило поговорить со мной, когда у вас начались проблемы в отношениях», — Родерик качает головой. «Тысячу раз вам говорил: мне известны секреты, как обращаться с женщинами. Не зря же Китон меня так любит».

Паунд и я закатываем глаза.

В конце концов разговор перетекает в извечный спор между Паундом и Родериком о том, кто лучший стрелок. Очевидно, что им всегда был Род, но Паунд упрям. Пока они спорят, я просто стою и улыбаюсь, осознавая, как сильно скучал по нашему привычному общению.

А затем вдруг осознаю: если стану королем, то уже не смогу так часто бороздить небеса вместе с друзьями. Моя ответственность, мой долг — все это будет перед Скайлендами.

В голове эхом отдается голос матери: докажи, что рожден вести за собой.

«Готово», — говорит Родерик.

На следующее утро Род ведет меня в оружейную, и встает рядом с высоким металлическим устройством со стволом на конце. Он поднимает штырь размером с дуэльную трость, вставляет ее в зарядный механизм, а затем взводит курок.

«Ты уверен, что хочешь это сделать?» — спрашивает он.

«Я должен быть готов к встрече с дядей».

«Он, наверное, уже ищет нас».

«Флот в боевой готовности».

«Ты удивительно спокоен, учитывая, что он знает, что ты все еще жив».

«Ты уже запустишь этот механизм?»

Он недоверчиво хмыкает, а затем тянется к спусковому крючку.

Я стою прямо перед стволом, выставив дуэльную трость. Тело напряжено. Я готов.

Он нажимает на курок, и штырь летит прямо мне в грудь. Я легко отбиваю его.

«Слишком медленно!» — рычу я.

«Я не хочу сломать тебе грудину, ты, глупый ругательство».

«Быстрее».

Он бормочет что-то о том, что я выжил из ума, загоняет очередной штырь, подкручивает рычаг и жмет на спуск. В следующий момент я лежу на земле, сжимая грудь от жгучей боли.

«Я же тебе говорил, идиот», — говорит он, чуть не смеясь. Затем его лицо смягчается, когда он опускается на колени рядом со мной. «Ты в порядке?»

Я использую трость, чтобы подняться. «Еще раз».

«По крайней мере, дай мне принести тебе защитный жилет».

«Еще раз».

«Ты просто невероятный, ты это знаешь?»

Мы продолжаем минут пятнадцать, пока я не начинаю харкать кровью, и Родерик наотрез отказывается стрелять снова. Он практически тащит меня в медпункт, сжимая своей когтистой клешней с адской силой.

«Не понимаю, как стрельба по себе палками поможет тебе победить дядю». Он делает мне укол с лекарством. «Ты просто мучаешь себя».

Я опускаюсь на медицинскую койку, пока прохладный поток лекарства успокаивает жгучую боль в груди