Читать книгу - "Сообщница Злодея - Ханна Николь Мерер"

ярости, обиды и тоски. – Я не мог не полюбить её.

Кингсли подпрыгнул на столе, держа табличку, маленькое ядро с цепью волочилось позади него.

«НАКОНЕЦ-ТО».

– Тристан? – прошептала Сэйдж, и когда он наконец нашёл в себе смелость взглянуть ей в лицо, её синие глаза были так широко раскрыты, что он видел в них своё отражение – застывшее, потрясённое.

Человек, смотревший на него из этого отражения дикими глазами, указал на неё пальцем и отчётливо заявил:

– Я… не могу. – Он не стал дожидаться, пока она что-то ответит, просто дёрнул дверь на себя и оказался под тёплым летним дождём. – Я пошёл прогуляться.

Мокрая трава скользила под ногами, пока он спускался с холма к старому амбару, приближаясь к открытым воротам. Но он сделал всего пару шагов, и тут его с силой толкнули к твёрдой деревянной стене, скользкой после грозы.

– Какого пустыря, – сквозь зубы процедил он.

К его горлу приставили кинжал.

– Думал, сможешь так легко от меня сбежать, Злодей?

Глава 75. Эви

– Не ты ли говорил мне, что нельзя поворачиваться спиной к противнику? – спросила Эви, поднимаясь на цыпочки, чтобы держать кинжал у горла Тристана.

Долго она не простояла.

Внезапным рывком он развернул её и впечатал в стену. Кинжал улетел в открытые ворота амбара.

– Уйди, – прорычал Тристан, выпуская её, и бросился в тишину пустого амбара. – И ты мне не противница, а сообщница, забыла?

Эви бросилась за ним.

– Нельзя же просто так сказать, что любишь меня, а потом уйти, будто сказал, что любишь суп!

– Я не люблю суп.

Эви закричала в ладошки.

– Сэйдж, я очень устал и хотел бы немного отдохнуть, пока моя мать не попытается снова убить меня.

Он указал на комнатку в стороне от ворот амбара – там в углу стояла койка.

До Эви начало кое-что доходить, и в голову ей закралась ужасная мысль:

– Ты это сказал просто ей назло?

Тристан резко обернулся и впился в неё глазами:

– Что?

– Ты сказал всё это, просто чтобы позлить мать? Признание в любви, все эти вещи, которые ты сказал обо мне?

Он промолчал, и сердце Эви разбилось, разлетелось на осколки, пронзив такие места в груди, о существовании которых она не подозревала до этого момента. Она замёрзла, одежда промокла, а волосы сохли дикими кудрями, отражая неистовую природу её чувств.

Она отступила к двери, подавив рыдания, и бросилась прочь, но не успела далеко уйти. Злодей оказался рядом, захлопнул дверь перед ней, бережно взял её лицо в ладони.

– Нет, – хрипло выдохнул он, в ищущем взгляде читались страх и мука. – Да чтоб тебя. Не мог же я, – он содрогнулся, – не мог я стоять и смотреть, как моя мать заявляет, что я неспособен на чувства. Правда же настолько очевидна, что я бы оскорбил тебя, заявляя что-нибудь другое.

У Эви защипало глаза, а голос прозвучал, как скрип ржавой дверной петли:

– Ты любишь меня?

Его губы приблизились, глаза закрылись, а лоб прижался к её лбу, и везде, где они касались, чувствовалась некая правильность.

– Если так называется это ужасное чувство в моей душе, если поэтому я не могу представить свою жизнь без тебя, если это и есть любовь – тогда да, Эви. Я ужасно сильно люблю тебя.

Эви нервно рассмеялась.

– Что смешного?

В ответ она прикоснулась губами к его, и мир превратился во что-то новое, вернулись краски, ушли боль, тревога и горечь от предательства. Только касание губ, только электрические волны по телу, устремляющиеся прямо к колотящемуся сердцу.

Только его ладони, держащие её лицо, как спасательный круг, поворачивающие её голову, чтобы целовать всё глубже, и тяжёлое дыхание, когда поцелуй прервался. Её пальцы скользнули по его подбородку, и если бы взгляды могли ощущаться физически, его прикосновения чувствовались бы повсюду.

Остекленевший взгляд выдавал безысходность внутри него.

– Сэйдж, а как же предназначение? Пророчество…

Она коснулась пальцем его губ, останавливая его, и жар его дыхания пробежал холодком по её шее.

– Я хочу слышать только то, что ты любишь меня. Что ты хочешь этого. Навсегда.

В его голосе не было колебаний, когда он сказал:

– Я хочу тебя. Навсегда.

Всё внутри Эви раскалилось добела.

– Тогда давай притворимся, что всего остального сейчас не существует.

Он нахмурился.

– Я Злодей. Я не притворяюсь.

Она поцеловала его глубоко, нежно касаясь ладонями щёк, поглаживая их, и провела языком по его нижней губе.

Он отдёрнулся, несколько долгих секунд смотрел на неё широко раскрытыми глазами, а потом ровно произнёс:

– Я притворялся.

Мгновение спустя земля ушла у неё из-под ног, и Эви с писком очутилась на койке. Матрас спружинил, когда Тристан оказался сверху.

Бушевала гроза, в окошке сверкнула молния, позволив Эви мельком полюбоваться на пресс Тристана, когда он стягивал через голову промокшую рубашку. Его обнажённая грудь коснулась её влажного корсажа, и она мысленно возблагодарила судьбу, что по крайней мере сейчас проклятие Реннедона, кажется, держало смертельную магию Тристана в узде. Её нигде не было видно.

Эви больше не мёрзла; она сомневалась, что когда-нибудь снова почувствует холод.

Её интимный опыт на практике был весьма скуден, несмотря на крайне изобретательные книжки, так что она едва ли могла хоть с чем-то сравнить это ощущение, когда мир сдвигался с каждым прикосновением. Но это точно самое приятное чувство на свете.

Каждый недостающий кусочек её самой словно вернулся домой.

Тристан добрался до шнуровки её корсажа, и его пальцы соскользнули. Он недовольно посмотрел на туго затянутые узелки.

– Непросто, когда всё влажное.

– Я думала, так должно быть проще, – дерзко сказала она.

Тристан выглядел таким потрясённым, что Эви рассмеялась.

– Я имел в виду твой корсаж, ураганчик.

– Почему ты меня так называешь? – тихо спросила она, медленно распуская шнуровку. Он смотрел, заворожённый движениями её пальцев.

– Потому что, подобно урагану, ты сметаешь всё на своём пути.

Где-то в процессе распутывания шнуровки он взял инициативу на себя. Дыхание Эви становилось свободнее с каждым ослабленным узлом.

– Другими словами, я навожу беспорядок?

– Нет, – прошептал он, разводя половинки корсажа в стороны, и теперь её прикрывала лишь сорочка. Он наклонился, чтобы произнести следующие слова прямо ей в ухо: – Ты всё расставляешь по местам.

Потом они целовались; Эви не знала, кто стал первым, не поняла, поскольку они оба лихорадочно потянулись друг к другу, не зная, сколько времени у них есть, прежде чем кто-то всё испортит. Это был отточенный навык, но никто из них не хотел сейчас прибегать к нему.

– Пока дождь не закончится. – Эви вздохнула, когда