Читать книгу - "Маньчжурский гамбит. Том 8 - Павел Барчук"

Занятная логика. Губернатора, который сейчас на другом конце города, он боится до икоты. А князя Арсеньева, который сидит напротив, — нет. Благородный я, видите ли. Какое, однако, глубокое заблуждение. И всё потому, что за несколько косяков подряд я не оторвал очкарику башку. Вот к чему приводит излишняя доброта.

— Тимоха, — позвал я. — Помоги Матвею Семёновичу определиться, что для него важнее: возможная опасность от губернатора или реальная от нас.

Вахмистр отлип от косяка. Вразвалочку подошёл к кровати, наклонился и взял очкарика за руку. Аккуратно, двумя пальцами за запястье. Так берут чужую чашку, которую боятся разбить.

Приходько заорал. Так, будто эту руку ему как минимум отпилили. Тонко, с переливами, на одной ноте. Честно говоря, я даже привстал с табуретки. Решил, Тимоха успел что-то сломать.

Вахмистр замер. Руку очкарика, впрочем, не отпустил.

— Павел Саныч, дык я ещё ничего… — прогудел он. — Я его только взял. Ей-богу. Даже не сдавил.

— Убивают! — надрывался Приходько. — Руку! Руку сломали!

— Которую? — заинтересовался Тимоха и на всякий случай осмотрел запястье очкарика со всех сторон. — Целая же.

В коридоре раздался быстрый звук шагов. В дверном проёме показалась голова Гастона.

— Mon prince? — Француз оглядел комнату. — Помощь нужна?

— Нет, Гастон. Мы ещё не начинали, — успокоил я лягушатника.

Тот посмотрел на орущего Приходько, затем с умным видом кивнул мне.

— Ясно. Ну хорошо, что справляетесь сами. Тогда вернусь к мадам Полищук. Удивительно душевная особа. Она как раз показывает мне карточку покойного супруга.

И исчез.

Вот когда порадуешься, что хозяйка глухая. Любая другая старуха после таких воплей Приходько уже бежала бы за полицией, а эта продолжает миловаться с нашим галантным французом.

— Скажу! — Приходько наконец перешёл с визга на слова. — Всё скажу, ваше сиятельство! Как на духу! Только пусть он отпустит! И… И вообще отойдёт! Господин вахмистр меня пугает!

Я кивнул Тимохе. Тот разжал пальцы. С явным сожалением. Мне даже стало обидно за пластуна. Человек только настроился поработать, а работа закончилась, не начавшись.

Очкарик прижал совершенно не пострадавшую конечность к груди, побаюкал её. Потом поправил пенсне. Той самой рукой, которую ему только что «сломали».

— В воскресенье это было, — начал он, шмыгнув носом. — После обеда. Господин майор велели к трём часам счета подать. Я и понёс. Подхожу к кабинету, а там разговаривают. По-русски. Ну, я и обождал. Неловко входить, когда у начальства гость.

— Обождал, — усмехнулся я. — Ждал, так понимаю, прижавшись ухом к двери?

— Рядом стоял, ваше сиятельство! — вскинулся Приходько, но тут же как-то обмяк и тихо добавил: — Дверь там неплотно была прикрыта, я не виноват. К тому же их превосходительство сказали слушать и смотреть. А как тогда не прижиматься?

— Кто гость? — перебил я очкарика.

Его жалобы на тяжёлую судьбу стукача были мне немного неинтересны.

— Не видал. Вот вам крест, не видал. — Приходько размашисто перекрестился. — Только голос слышал. Скрипучий такой. Господин майор его Иваном Сергеевичем величали. И ещё про водочный завод было.

Иван Сергеевич. Скрипучий голос. Водочный завод… Какое знакомое сочетание деталей.

Неужто Лыков? Чуринский управляющий. Тот самый тип, который в четверг у Ковальского допытывался, где я взял медь и откуда взялся сам. А потом с большим удовольствием читал мне лекцию про разоружение и гарнизонный суд.

Тогда, за столом, я решил, что с майором они не в паре. Выходит, за три дня спелись. В принципе, логично. Все мои враги тихонечко объединяются в один змеиный клубок. А то, что с чуринским управляющим нам друзьями не быть, было понятно сразу.

— И чего хотел Иван Сергеевич? — поинтересовался я у очкарика.

— Просил, ваше сиятельство. Чтобы господин майор словечко замолвили где следует. В гарнизоне. Насчёт ваших казаков. Мол, после субботнего приёма, о котором весь город судачит, губернатор за князя не вступится, самое время показать наглому выскочке Арсеньеву, где его место. Казаков разоружить, а вас… — Приходько виновато покосился на меня. — А вас выслать.

— И что ответил майор? — поинтересовался я с невинным видом.

— А господин майор отказали. Ответили, высланный князь им без надобности. Им надо знать, кто князя покрывает, чтобы нанести настоящий удар. Узнают — уберут всемогущего покровителя, и тогда князь сам упадёт. — Очкарик помялся. — И ещё сказали, что вам и без всякого суда скоро конец.

— Прямо так и сказал? — восхитился я наглостью и уверенностью самурая.

Ты погляди, как стервецу не терпится избавиться от меня. Знатно, видимо, я наступил на больную мозоль Токуму Кикан. Хотя… Сначала медь из-под носа увёл, вместе с запасом золота. Потом оружие. Казаков забрал. И главное, что сам Хондзё усирается, бедный, а навредить мне никак не может. Все его планы пошли прахом.

— Слово в слово, — затряс головой Приходько. — Потому как у господина майора при вашем сиятельстве свой человек имеется. Девица. Китаянка, с которой вы… которую вы в «Модерн»…

Он покраснел и замолчал. Тимоха у двери кашлянул. То ли чуть не рассмеялся при упоминании «Модерна», то ли напомнил о своём присутствии очкарику, чтобы тот не мямлил.

— Дальше, — велел я.

— А что дальше? — Приходько покосился на вахмистра, но говорить, между прочим, начал более шустро. — Гость не поверил. Говорит, помилуйте, она же с князем в гостинице ночь провела, весь город видал. С какой стати ей его продавать? А господин майор засмеялись. Нехорошо так засмеялись. И говорят: она у меня на крючке. Будет слушаться — будет жить. Не будет — умрёт. И не от моей руки. Всё вот точно так и сказали.

Приходько снова замотылял головой, а потом снова несколько раз перекрестился.

В комнате стало тихо. Только из коридора доносился голос Гастона. Француз, кажется, хвалил усы покойного Полищука.

Не от руки Хондзё… Ну конечно. Самураю и делать ничего не надо. Достаточно шепнуть в Мукден, что дочь Чжан Жуна жива, здорова и проживает на лесопилке князя Арсеньева. Остальное маршал сделает сам. С Манью. А заодно и со мной.

Тогда хотя бы не так обидны закидоны китаянки. Получается, майор её просто шантажирует, чтобы она доносила на меня. Другой вопрос: когда он успел снова состыковаться с девчонкой?

— Что ещё? — спросил я.

— Ещё… — Приходько заёрзал. — Что он ей велел, ваше сиятельство, при вас оставаться. И выведать, кто князя Арсеньева покрывает. В ближайшее время. А для того велел стать… простите великодушно, это не мои слова… постоянной любовницей. Раз, говорит, начала, пусть продолжает. Мужчина в постели разговорчив.

Постоянной любовницей. Замечательно.

Майор, значит, уверен, что мы с