Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

class="p1">— Это всего лишь моя крохотная просьба — принеси мне сапфировое ожерелье царицы Хладоградской, и я не останусь в долгу.

Позёмка долетела от трона до меня, и мне в руку вдруг легла крохотная подвеска. Серебряное сердечко на серебряной же цепочке, и сверкает как сама луна.

— Что это? — спросил я, чувствуя непонятную силу от кулона.

— Жизнь, — Вьюжара щёлкнула пальцами, — То, за что вы так изо всех сил держитесь, смертные.

Я пытался разобраться в плетениях, сложность которых попросту была мне недоступна. Какие-то знакомые очертания проступали, но тут же я ошибался, понимая, что следующий узор и символ, в которые сворачивались магические контуры, мне не знакомы.

— Что-то вроде защитного артефакта…

— Да. Наденешь его на себя, и обретёшь ещё один шанс, если рука врага окажется удачливее твоей, — сказала Вьюжара и вдруг хитро прищурилась, — Но наденешь его на ту, которую любишь…

— И у неё тоже будет ещё один шанс, — кивнул я, сразу подумав об Агате. Как бы там ни было, я уже спасал её пару раз, и третий напрашивался сам собой.

— Ах, как я обожаю влюблённых. Вы всегда знаете, чего хотите, и никогда не мямлите попусту.

Я не обратил внимания на её слова, потому что от прикосновения к кулону моё сердце гулко забилось. Смердящий свет! Таких мощных артефактов я ещё не встречал, и даже не представлял, как его можно создать. Да, существуют защитные артефакты, которые способны выдержать удары неимоверной силы, чтобы спасти владельца. Но законы магии таковы, что всегда найдётся кто-то сильнее… Здесь же сила врага не имела значения.

Так вот почему мне непонятны магические узоры внутри. Очень, очень интересный подход — завязать сопротивление артефакта не на давление извне, а на жизнь владельца.

Сжав кулон в ладони, я поднял глаза. Вьюжара прочла на моём лице всё, что хотела.

— Принесёшь ожерелье, и получишь ещё один такой кулон, — тут хозяйка горы загнула один палец, а потом второй, — А ещё я открою в тебе источник магии холода. Даю тебе моё слово.

Весь дворец словно сотрясся, а от девушки на троне взвилась незримая волна силы. Слово бессмертной сущности дано, и нарушить его она не посмеет.

— Согласен, — сказал я, — Слово Малуша.

От меня, конечно, никаких волн силы не исходило. Кто я по меркам Вьюжары, даже со своим магистерским рангом? Просто смертный, который будет сопротивляться на пару мгновений дольше.

— Вот видишь, Холодраг? — захохотала Вьюжара, и её слова словно зазвенели в воздухе, — Смертный уходит по своей воле, и не считает меня врагом. Учись, мальчишка!

Судя по всему, речь хозяйки горы была слышна и у подножия. Глаза Вьюжары смеялись, когда я, развернувшись, двинулся в штормовую стену дворца — туда, откуда я пришёл.

* * *

Путь назад занял у меня намного меньше времени, потому что на склоне горы вдруг появилась лестница. Ступеньки вились серпантином даже на тех опасных скалах, где на меня охотились козлорогие ящеры. Они, кстати, сидели поодаль на уступах, недовольно косились на меня, но даже не делали попыток напасть. Либо и вправду боялись, либо им поступил приказ от Вьюжары.

Кутень появился рядом со мной, едва я спустился к реке и пошёл вдоль берега. Цербер недовольно зарычал, когда бурное течение стало менять форму, обретая всё больше сходства с драконом.

Я думал услышать какую-то вечную мудрость или ещё что-то, но Холодраг лишь спросил, прошептав:

— Ну, смертный, что она сказала?

— А? — удивился я, остановившись.

— Ты же передал слова… Что она про меня сказала?

Врать смысла не было.

— Ничего. Кроме того, что тебе самому бы не помешало подняться туда и признаться ей в любви.

Водяные щёки дракона на миг порозовели, а потом он состроил грозную морду.

— Что ты знаешь о законах мироздания, смертный⁈ Думаешь, если бы…

— Думаю, да, — отрезал я, — Извини, нет времени болтать.

Холодраг стал подниматься из реки, явно разгневанный моей грубостью. Но, бросив взгляд на гору, вдруг сдулся и обиженно буркнул:

— Я думал, мы друзья.

Поморщившись от этой несусветной бессмертной глупости, я отмахнулся и двинулся в лес. И вправду, только такие могучие существа, как Холодраг, могут думать — если он не убил цербера, то значит, это проявление дружбы. И неважно, что он его в заложники взял и угрожал убить.

В этом смысле Вьюжара и вправду была хитрее. К хозяйке горы я сейчас испытывал исключительно дружеские чувства.

— Ну вот, так всегда, — буркнул вслед Холодраг, — Неблагодарный!

Я всё-таки обернулся. Мне было совершенно наплевать на дракона, но язык чесался открыть ему мудрость.

— Послушай, Холодраг. Ты знал, что Вьюжаре нужно ожерелье царицы?

— Конечно, — оживился тот.

— Так почему не посылал смертных за её ожерельем?

Тот открыл прозрачную пасть, чтобы возразить, да так и застыл в выражении: «А что, так можно было⁈»

— Стой, стой, смертный! — засуетился Холодраг, когда я уже скрылся в лесу, — Проси, что хочешь! Всё сделаю, только выслушай меня! Прошу тебя, вернись! Я помогу тебе!!!

Его мощный голос ещё долго раздавался в округе, но я так и не обернулся. Сила Холодрага здесь не ощущалась так сильно, как рядом с берегом, да и помешать мне влюблённый дракон не посмел бы.

Впрочем, его обещание помощи я ответил в уме. Иметь в долгу бессмертных существ всегда полезно, это любой смертный знает.

— Я запомню, Холодраг, — буркнул я, чувствуя, что мои слова услышаны.

Недалеко в лесу нашлось несколько уже заметно продрогших лошадей, которые остались от погибшего на берегу отряда. Недолго думая, я взял их всех на привязь. Конечно, из-за этого потерял в скорости, но лошади могли пригодиться.

Пока я двигался назад, успел несколько раз удивиться, как же много мы с Кутенем пробежали во время ночной погони. Заснеженные леса и холмы искрились под ярким солнцем, заставляя глаза уже болеть от ослепляющего света. Если бы не чутьё цербера, я бы давно заблудился в этих однообразных северных красотах, но каким-то образом чуял свой собственный след.

Лошади уже успели изрядно устать, когда мы достигли лесной землянки Агаты. Но ещё на подходе Кутень зарычал, передавая мне смутные образы — он чуял много чужих запахов, а ещё пахло кровью.

— Вот же я вестник тупости, — прорычал я, разглядывая избушку. Вернее то, что от неё осталось.