Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

оторваться от пола. Я стал перемежать свои атаки топором с таранным ветром, и вскоре весь тронный зал зазвенел от ледяных осколков, когда я поймал сразу половину отряда в ледяной капкан.

«Клинок ветра», если делать его топором Огнезима, обрушил на ледяных дев целую волну льда, лишь закрепив ловушку. А потом я рубанул просто ладонью, делая уже настоящий «клинок ветра».

— Довольно! — прозвучал под сводами дворца звонкий, но мощный голос.

Оставшиеся девы, зазвенев ледяным смехом, тут же прыгнули обратно в колонны и стены, а всё крошево на полу, оставшееся от их соратниц, вдруг стала подметать низкая свистящая позёмка.

Всего несколько мгновений — и зал снова был чист, словно и не было сейчас великой битвы. Только моё прерывистое дыхание и катящийся пот со лба напоминали об этом.

Я обернулся… Трон был всё так же пуст, но из-за горы, из снежной стены, проглядывал кончик громадной драконьей пасти. Голубая чешуя, ряды прозрачных острых зубов и лучистые синие глаза, которые всё ещё скрывались в вихрящейся дымке, внимательно изучая меня.

Вот пасть исчезла в стене дворца, а потом на троне вдруг возникла девушка. Белые волосы с синими прядями, такие же синие светящиеся глаза, синие же губы. Одета она оказалась в платье из золотой чешуи, смешанной с синими сапфировыми пластинками, и концы платья тянулись от трона по горе к буре, окружающей дворец.

Она была выше меня в несколько раз, и даже из середины зала мне пришлось поднять голову, рассматривая величественную правительницу этого замка. Вьюжара же в свою очередь, уперев локоть в трон и положив подбородок на запястье, с недовольством рассматривала меня.

— Ну что ещё этому Холодрагу от меня нужно? — спросила она звенящим магическим голосом, — Я, кажется, ему тогда ясно сказала, что мне надо подумать… Когда это было? — она тронула губу, — Кажется, всего лет пятьсот прошло. У него что, терпения совсем нет⁈

Я чуть не поперхнулся. Меня взяла лёгкая обида — мы, значит, смертные, за пятьсот лет чуть ли не двадцать поколений сменяем, а для этих… эээ… бессмертных это всего лишь «время подумать».

— Я уже передал всё, что было нужно, — сказал я, слегка склонив голову, потом, — Там Холодраг говорит, как вы прекрасны. Ну, а я пошёл.

— Я не отпускала тебя, смертный.

Из вихрящихся стен дворца вдруг высыпало целое войско ледяных дев, и у меня зарябило в глазах. Я снова перехватил топор поудобнее, чувствуя, как закипаю от гнева. Ну, так и думал, нет веры этим духам стихий!

— Я и не спрашивал разрешения, — буркнул я, делая шаг к войску.

Глава 16

Вот ведь смердящий свет! Сколько помню, так было всегда со всеми этими могучими и бессмертными существами.

Уж как они пыжатся показать Вселенной своё величие, кем бы ни были — высшими или низшими богами, или могучими духами стихий… Но в конце концов почему-то весь смысл вечной жизни любого бессмертного сводится к власти над смертными. При этом именно смертных они на самом деле презирают.

Почему так?

Ну жили бы боги и духи в своём отдельном мире, раз смертные им как кость в горле. Но каждый раз богов интересуют именно те миры, где обитают смертные. И каждый раз боги требуют от людей поклонения и почитания, даже если, как вот сказал Холодраг, эти боги вообще из другого мира.

Для магов не было особого секрета, что страх и вера людей в какой-то мере является ресурсом для богов. Но если Холодраг прав, и они действительно из другого мира, то значит, этот ресурс не так уж и важен для них.

У меня было ещё одно объяснение, но оно богам бы не понравилось.

Взять людей и муравьёв. Для крошечных муравьёв люди — те же бессмертные боги, такие же могучие и недосягаемые, и в то же время способные легко уничтожить муравейник… Если постараются, даже извести муравьёв на корню.

Но разве интересен муравейник взрослому человеку? Нет. А вот озорной мальчишка, пробующий окружающий мир на пределы своих шалостей, с удовольствием поиздевается над муравьями. Понаблюдает за мучением мелких обитателей в углях или попытками спастись от наводнения. Попробует на вкус их кислые жопки, испытает силу отдельных особей в сражении с другими лесными монстрами, и даже заберёт нескольких к себе, чтобы посадить в коробок.

Так вот, получается, что все боги, которых я знал — это дети. Буквально несмышлёные и неспособные даже за тысячи лет повзрослеть и осмыслить то, что постигают смертные за свою мимолётную жизнь.

Даже Бездна и Небо, по сути, тоже подростки, занятые выяснением отношений… А что же Древо? Хм-м, в моей лесной муравьиной теории оно растёт рядом с муравейником.

Поведение Вьюжары, кстати, тоже вписывалось в моё мировоззрение.

Когда я успел всё это обдумать, уже даже не скажу. Но другого объяснения, почему я снова стою перед армией ледяных дев, и Вьюжара меня не отпускает, у меня не было. Они и вправду с Холодрагом просто дети, которым скучно, и которые играются жизнями смертных.

Легче мне от этого объяснения не стало, но теперь можно было хотя бы не требовать от могучих духов меня понять.

— Откуда у тебя этот топор, смертный? — неожиданно прозвучал вопрос от хозяйки штормового дворца.

Я покосился назад, потом посмотрел на топор Огнезима в своих руках… Ледяные воительницы, вдруг выпрямившись по струнке, слаженно отступили и скрылись в вихрях стен.

Поджав губы, я повернулся к сидящей на троне Вьюжаре.

— Подойди, — прозвучал властный голос.

Подчиняться я не хотел, но вдруг мои ноги и локти обхватили десятки ледяных рук и какое-то существо, больше всего похожее многоножку, слепленную из тех самых дев-воительниц, протащило меня по тронному залу до подножия горы.

Естественно, я создал и огненный, и воздушный щит, и даже бесполезно треснул в кармашке ремня какой-то защитный амулет, но существу на это было наплевать — на каждую растаявшую или расколотую лапу отрастала новая, которая продолжала держать меня, пока снова не растает.

Меня оставили возле самого трона, и многоногое-многорукое существо, теперь напоминающее шар из конечностей, укатилось в буран. Я шумно выдохнул, недовольный тем, как явно показывает свою силу эта Вьюжара… Могла бы и поскромнее быть, а не так выпячивать своё превосходство над слабым магистром.

— Мне здесь делать больше нечего, — сказал я, уперев топор перед собой в ледяной пол, — У меня был уговор с