Читать книгу - "Павший - Анна Щучкина"

Мы шли вдоль невидимых ребер дворца, по артериям его каменного тела. Где-то в глубине глухо хлопнула дверь. Я провел ладонью по знакомому выступу, нашел щель и вытянул тонкий ключ. Металл казался теплым. Замок отозвался сухим щелчком, и плита ушла внутрь на ладонь.

Узкий лаз вывел нас к резной панели. На ней виднелась зарубка, оставленная детским ногтем: кривая, неуклюжая звезда – наверное, морская. Она появилась здесь, когда я, стоя на цыпочках, едва-едва дотягивался до этой панели.

– Ты очень смелый, – сказала Аниса.

Я нажал скрытую пружину, и панель с тихим шорохом сдвинулась влево.

– Недостаточно.

Кабинет встретил нас запахом чернил и смолы. Две луны блестели в окне серебряными монетами, отбрасывая холодный свет на ряды книг, что стояли строем, как гвардия мертвых знаний. Мы подошли к стене, где хитросплетенный узор скрывал потайную дверцу. Мои пальцы нашли холодную латунь, и щелчок разрезал ночную тишину. В глубине открылся сейф. Там лежали дневники: темная кожа, упругие корешки, бумага, которая держит слово крепче, чем кость держит плоть.

Мы листали молча. Дрессированные буквы складывались в опасные слова. Красивые почерки предков повествовали о прошлом дома Корс, родоначальников дитто. Во времена расцвета этой фамилии сложился известный нам порядок вещей.

Белые, черные, зеленые и огненные драконы. Редкие встречи с другими породами, покинувшими Таррванию. Все это мы и так знали. Выложив из сейфа очередной том, я замер.

В глубине, на подставке, представляющей собой толстую книгу, стояло сияющее белым светом драконье яйцо.

Аниса прикрыла рот дрожащими руками.

– Ловушка, – выдохнула она. – Астраэль подозревал, что я доберусь до сейфа. А если коснусь яйца… Дракон вылупится. И император поймет, что мне известна правда о дитто. Что же нам делать?..

– Шаг в сторону.

Я протянул руку, поддел книгу под корешок, стараясь не раскачивать яйцо – не из страха, а просто из вежливости. Лишь дитто белого дракона может пробудить детеныша – мне, фарффлу, это отнюдь не грозит. Книга легла на мою ладонь приятной тяжестью. Яйцо осталось в сейфе. Мы отошли к пятну лунного света и раскрыли том на столе.

Сначала это казалась сухой переписью обрядов. Я пробежал взглядом несколько страниц.

– Ничего.

– Подожди. – Аниса склонилась ближе, и ее дыхание обожгло мне щеку. – Смотри на начальные знаки. Рубленые буквицы в виде спаянных колец – отличительный почерк дома Корс. Их не спутать ни с чем. Это мертвый язык. Фанатики белого дракона берегли его для самого главного.

И чернильные завитки наконец заговорили. В них появилась логика – ясная и беспощадная.

– Первая дюжина, – прочел я, – стихийные маги, которым надоело черпать чужую силу и учиться использовать ее по правилам. Они хотели владеть ею. Передавать по наследству. Хотели, чтобы дети рождались уже с узлами магии, а усилителями служили драконы. Чтобы самим решать, сколько власти брать у мира.

Мы листали дальше. На полях – схемы магических узлов, в тексте – слепая вера в право сильного. На узком развороте – слова, от которых бумага стала холоднее льда.

– Они достигли своей цели, – продолжал я. – Но после перессорились. Одни поклялись любой ценой сохранить это знание в тайне. Другие пытались обратить ритуал… Вот оно. – Я разгладил страницу и придержал ее, в глубине души боясь, что та сорвется с места и улетит. – Нужны два дитто, привязанные к драконам Жизни и Смерти. И еще… э-э… артефакт, принадлежащий дому Корс. Что означает это слово? Жезл? Посох?

– Не понимаю, – пробормотала Аниса, вглядываясь в письмена. – Проклятье… Они жертвовали ими. – Она сглотнула ком в горле. – Детьми. Мальчик и девочка. Брат и сестра. Один умирает на глазах у другого. Слова произносятся на древнем языке, рука касается артефакта, который разрубает цепи. Связь рушится.

Когда Аниса прекратила шевелить губами, заучивая формулу ритуала, я перевернул страницу. Почерк стал жестче, словно перо держала костяная рука мертвеца.

– Похоже, ритуал освобождения может убить императора, – произнес я, дочитав очередной абзац. – Тут сказано, чем больше существ у дитто в подчинении, тем сильнее окажется удар. Это хорошо. Мне не очень хочется самому марать руки.

Глядя прямо перед собой, Аниса сделала робкий вдох.

– У Рейна в подчинении тоже много существ.

– Это плохо. – Пролистав книгу до конца и не найдя ничего, что могло бы помочь дяде, я осторожно закрыл ее. – Думаю, нам пора.

Аниса не сводила глаз с драконьего яйца. Белое сияние погасло в ее зрачках, когда я вернул все на место и закрыл сейф. Потом перепроверил, не осталось ли где следов. Кабинет выглядел нетронутым, как гробница.

Покидая его, мы молчали. Наши шаги вновь раздались под сводами катакомб. Погребальный марш: там, там, там-там… За поворотом я набрался смелости и произнес:

– Аниса…

– Мне нужно побыть одной, – не оборачиваясь, ответила она.

Я кивнул, пусть Аниса этого и не видела. У меня самого в подземельях дворца оставалось важное дело.

Сверток терпеливо ждал в тайнике у нижней решетки: я оставил его днем, когда обходил караулы под видом проверки. Пальцы нащупали знакомую грубую ткань, и я вновь нырнул в каменное нутро дворца.

Здесь всегда пахло тленом, словно стены исповедовались смерти, шепча ей свои древние грехи. Но теперь в этом запахе жил новый оттенок, сдержанный страх. И этот страх носил дорогое мне имя.

Решетка приняла ключ без капризов, будто сама жаждала открыться. Коридор потянул меня вглубь своим каменным зевом, потолок опустился, на стенах заблестели серебряные нити влаги – бесконечные слезы подземелья. Я остановился, сморгнул их. Зажмурился.

– Слышишь? – не произнес, а подумал я, направив мысль туда, где билось второе сердце. – Я рядом.

Цепь звякнула вдалеке и умолкла, оставив после себя лишь гулкую тишину.

Я сделал шаг вперед. И еще, и еще. Поворот за поворотом – в узкий пролом, где плечи цеплялись за камень, а потом – глубоко вниз по крошащейся лестнице. Прикрыв ладонью свет фонаря, я вдохнул густой воздух, пропитанный болью.

Милинаф лежал в нише под низким сводом.

Белая чешуя померкла в окружающей тьме. Контуры ребер проступали под влажной кожей. Я присел на корточки у самой решетки и поставил в ногах фонарь.

– Друг мой, осталось совсем немного. Скоро ты полетишь туда, куда душа позовет.

Я развязал сверток. Запах сырого мяса ударил в ноздри, перебив каменную сырость. Я делал свое дело быстро, но терпеливо, кусочек за кусочком просовывая говядину сквозь прутья. Сначала Милинаф едва двигался, словно не веря, что еда настоящая. Потом глотки стали увереннее – голод потребовал свое.

Я кормил дракона небольшими порциями, с перерывами, чтобы