Читать книгу - "Павший - Анна Щучкина"

Астраэль щелкнул пальцами, и дверь кабинета открылась.

– Увести.

Когда стража потащила меня назад в темницу, я знал: главное уже сыграно. Астраэль оставил меня в живых – завтра на площади ему понадобится мой голос, и он еще не знает, что получит лишь молчание. А значит, у меня впереди целая ночь.

Мы спускались по винтовой лестнице в подземелья, когда в узком коридоре навстречу показалась свита. Один из зеленых молча отступил в сторону – шел кто-то важный.

И тогда я увидел его.

Принц Винсент Фуркаго. Молодой, собранный, в парадном мундире, рога кажутся окровавленными на закатном свету. Он не знал, что я здесь. Не знал, что меня поймали. Его лицо на миг выдало растерянность – он узнал меня. Не по слухам, не по описанию, а по тому, как я смотрел на него: без страха, почти с вызовом.

Я не ошибся. Астраэль, как всегда, не удержался – вызвал сына сразу после нашего разговора. Хотел поделиться «победой», укрепить его веру в собственную непобедимость. А я рассчитывал именно на это.

Наши взгляды на миг встретились. В его глазах – недоверие, тревога. В моих – ни тени отчаяния. Только тихое: «Я все еще играю».

– Шагай, – напомнил один из моих конвоиров, слегка толкнув меня вперед.

– Повежливее, – велел ему Винсент. Голос ровный, но слишком живой для этих мертвых коридоров. – Так вы обращаетесь с принцем крови?

Страж опустил взгляд и принес извинения. Винсент смотрел на меня, пока мы не поравнялись. И в его молчании я услышал все, что хотел.

Мы разошлись: он – вверх, к свету, к трону, к лжи. Я – вниз, во тьму, к правде.

Но теперь Винсент знает: я жив. И я здесь.

А этого достаточно, чтобы мой план сработал.

Глава 61. Винсент

Когда драконы спали под землей, а снег не таял семь лет, девочка из приюта вышла к морю и набрала ведро воды. Она полила землю – и та задышала.

С тех пор весна в Таррвании не приходит – ее зовут по имени.

Таррванийская народная сказка

Дворец Алого заката

946 год правления Астраэля Фуркаго

– Аниса не явилась на завтрак, – со скучающим видом произнес император, когда я вошел в кабинет. – Поэтому ты лично приведешь ее на ужин. Если придется, силой.

Мог бы и не уточнять.

В свете закатного солнца обстановка казалось иной, нежели вчера, при луне, и я незаметно осматривался: не осталось ли где наших с Анисой следов? Но долгое молчание вызвало бы подозрения, и мне пришлось сказать правду:

– Я только что встретил конвой, который вел вниз ее брата.

Император улыбнулся – холодно, как мертвец.

– Мы обсудим это втроем.

Итак, он отправил меня выполнять уже сотое за день поручение. Я пропустил и завтрак, и обед, занятый пересменками, канцеляриями, донесениями… Лишь один из сегодняшних приказов не вызвал отторжения: я инспектировал лечебницу, где еще оправлялись от ран мои лейтенанты. Тан и Аджит изо всех сил стремились доказать мне, что снова способны твердо стоять на ногах, шутили и подбадривали друг друга тычками – но столь осторожными, что я не решился заключить своих друзей в объятия.

Хотя я не сделал бы этого в любом случае. Не сейчас, пока моя слабость еще может стоить кому-то жизни.

По той же причине я не стал расспрашивать лекаря, то и дело стрелявшего в меня затравленным взглядом. Мы говорили о запасах бинтов и целебных трав, о состоянии Аджита и Тана, но не о том, что действительно беспокоило врача. Я тихо поручил друзьям понаблюдать за ним, а сам отправился вверх по бесконечной дворцовой лестнице, ведущей в никуда.

Стража у дверей Анисы впустила меня без вопросов. Принцесса сидела в кресле у окна, держала в руках раскрытую книгу с белой шахматной фигурой на обложке и выглядела… нездоровой.

– Аниса, – позвал я. – Пора ужинать.

Она повернула голову, медленно моргнула.

– Этого можно избежать?

– Нет.

Отложив книгу, Аниса поднялась на ноги. Закатный свет, упавший на лицо принцессы, совсем не добавил ей румянца.

– Тогда идем.

Я учтиво протянул руку.

– Ты в порядке?

Аниса посмотрела на меня так, будто я задал этот вопрос, разбудив ее среди ночи.

– Я… да. Просто очень устала от долгой дороги. Лекарь сегодня осматривал меня, все хорошо.

Я нахмурился, но промолчал, решив поразмышлять об этом по пути в обеденный зал.

Однако мои мысли разлетались, как искры, и исчезали в огнях зажигаемых всюду ламп. Пользуясь неожиданной паузой в бесконечной болтовне, разум решил вернуться к тому, что занимало его всю прошлую ночь: к ритуалу. Слова на древнем языке, Жизнь и Смерть, какой-то непонятный «жезл»… Я должен был спросить Анису, вспомнила ли она что-нибудь, но не раньше, чем завершится проклятый ужин.

Оставалось надеяться, что мы идем туда не в качестве десерта.

Стол только что накрыли. Император собирался явиться последним. Пока мы его ждали, Аниса так яростно терзала край скатерти, что я едва не сорвался, желая узнать, в чем дело. Стоило мне открыть рот, раздался до боли знакомый голос:

– Добрый вечер, семья. – Император прошествовал к своему месту за столом и сел на трон, не слишком старательно притворяющийся стулом. – Как славно, что нас скоро станет больше.

Аниса побелела, а меня будто окатили кипятком.

Этого еще не хватало.

Император устроился поудобнее, пальцы его легли на подлокотники трона. Астраэль Фуркаго смотрел на нас как на два куска глины, из которых еще можно вылепить что-то полезное.

– Утром лекарь доложил мне о твоей… тошноте. – Он широко улыбнулся. – Надеюсь, сейчас ты чувствуешь себя лучше.

Аниса отпустила скатерть и крепко взялась за вилку.

– Я знала, что ты узнаешь. Но не ожидала, что будешь рад.

– Конечно, рад. – Император отрезал себе сочный кусок отбивной. – Это же мой преемник, истинный дитто белого дракона. Ребенок моего единственного сына.

Смысл этих слов доходил до меня постепенно, как боль от сильного ожога. Преемник. Теперь это уже не я. Меня просто назначат отцом чужого ребенка, тонкой безликой прокладкой между двумя императорами.

Однако я проглотил это, посмотрел вперед. Астраэль Фуркаго пожирал мясо с кровью. И я вдруг осознал очень ясно и четко: все это лишь слова. Он не уступит свой трон. Никому и никогда. Всякий раз будет находить способы отложить передачу власти, назначать новых и новых преемников, все более удобных, пока иссохшая, обескровленная Таррвания не согласится терпеть его еще тысячу тысяч лет.

– Значит, со свадьбой придется