Читать книгу - "Павший - Анна Щучкина"

ярости, которую нельзя показать.

Я не могла остановить это. Не имела права. Но могла стоять рядом. Видеть. Запоминать.

Четвертый удар. Кожа на спине Аджита лопнула. Он выдохнул – коротко, как будто его ударили в живот.

Тан поднял глаза. Нашел меня в толпе. Взгляд – не мольба, а предупреждение: не вмешивайся.

Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони. Боль помогала не закричать.

Пятый удар. Шестой.

Командир не спешил. Каждый замах – четкий, холодный, как удар топора по дереву. Он не ненавидел их. Он просто исполнял волю Астраэля. А император не терпел сочувствия. Оно делало людей непредсказуемыми.

Седьмой удар – Аджит упал на колени, но веревки держали. Восьмой – Тан начал бормотать молитву.

Девятый – вернее, десятый. Первый, самый болезненный и важный, я проспала.

Командир опустил плеть.

– Достаточно. Пусть запомнят.

Лейтенантов отвязали. Оба еле стояли на ногах. Санитары подхватили обоих, завернули в чистые простыни – не из жалости, а чтобы не пачкать лагерь кровью.

Я подошла, когда их вели к палатке раненых, и тихо пообещала:

– Я приду.

Аджит кивнул. Тан попытался улыбнуться – и тут же поморщился.

Они не просили о помощи. Не жаловались. Они знали: жалобы – признак слабости, а слабость означает смерть.

Я вернулась в шатер. Руки дрожали, но не от страха. От бессилия.

Астраэль не наблюдал за наказанием сам. Ему это не требовалось. Его власть – в каждом ударе плети, в каждом молчаливом взгляде, в каждом приказе, исполненном без вопросов.

Он убивает не только существ. Он убивает доверие, сострадание. Надежду.

Но сегодня он ошибся. Потому что я все видела – и не сломалась. Лишь поняла кое-что: если мы проиграем, то не из-за страха. А из-за того, что слишком долго молчали. Слабость – это роскошь, но молчание – предательство.

И я больше не стану молчать.

Глава 53. Эжен

Мама кричала: «Не трогайте моего ребенка!»

Они не тронули. Бросили меня умирать.

Записка из архива сиротского приюта

Дворец Алого заката

946 год правления Астраэля Фуркаго

Мне снилось, что мы с Асирой строим дом.

Не замок. Не крепость. Просто – дом.

На холме, среди весенних равнин, где трава уже зеленая, а деревья цветут белым дымом. Мы вбивали последний колышек для забора, и она смеялась – тихо, как колокольчик под ветром. Мы решили, что в доме будет общий зал с очагом, кухня с окном на восток, спальни для всех, кто придет с пустыми руками и полным боли сердцем. А на чердаке – лаборатория: сушеные травы, стеклянные колбы, книги. Там будут учить детей читать по звездам и лечить раны без слов.

Я вошел внутрь. Пол еще не выложили доской, а сквозь щели в кровле пробивался свет. Асира стояла у будущего очага и говорила:

– Здесь будет тепло даже в самые темные зимы.

Я кивнул. Хотел сказать: «Ты и есть мое тепло». Но не успел.

Солнце вдруг встало прямо над крышей – яркое, почти белое. Я поднял глаза… и оно ослепило меня.

Перед глазами заплясали темные пятна – сначала круги, потом – подтеки, как высохшая кровь на камне.

Я зажмурился и открыл глаза в темноте.

Холод. Камень под спиной. Запах плесени и ржавчины. Где-то капает вода – ровно, как пульс умирающего.

Я в подземелье. Так глубоко, что крик не пробьется к небу.

Кандалы на запястьях. Тело болит, как будто его сшивали по частям. Во рту – привкус железа. Или просто страх.

– Вот дерьмо…

В ответ на мое замечание камень рассмеялся. То есть не камень, конечно, а тот, кто, похоже, успел с ним срастись.

– Что ж, что ж, – проскрипел он знакомым старческим голосом. – Наконец ты проснулся, Эжен де Мораладье.

Глава 54. Рейн

Дракон съел нашу последнюю козу. Я прятался в бочке. Ждал, пока он улетит.

Записка из архива сиротского приюта

В Арридтском море, на борту «Каракатицы»

946 год правления Астраэля Фуркаго

Полумрак окутал капитанскую каюту. Лампа качалась, напоминая, что время не замерло. Море стучало по бортам моего нового флагмана – билось ровно, как сердце умирающего.

На столе, вросшем в палубу, лежали три карты. Одна – море, фарватеры, путь к побегу. Вторая – дозоры, цепи, по которым двигалась стража императора. Третья – город. Дворец Алого заката.

Аниса. Моя жена. Моя единственная цель.

– Ну здравствуй, капитан Кроссман, – произнес Александр с наигранной веселостью, появляясь из портала. – Узнаешь? Или опять примешь за кого-то другого?

– Узнаю, – сказал я. – И помню цену своей ошибки.

Принц Корс усмехнулся. Снова неискренне.

– Сколько раз ты отдавал мою сестру Астраэлю? – спросил он. – Я перестал считать. Даже Джеймс рядом с ней выглядел приличнее.

Я не отвел взгляд.

– Когда мы с Анисой встретимся снова, нас разлучит только смерть.

Александр кивнул. Не смягчился. Не обнял. Просто кивнул – как человек, который уже простил, но не забыл.

Портал все еще трещал. Когда оттуда появилась Кристен, за моей спиной раздалось рычание.

– Зачем ты ее привел? – спросила Асира.

Александр взглянул на нее без выражения.

– Чтобы она помогла моей сестре – а может, и твоему мужу – пережить бойню, которую мы собираемся учинить.

Волчица оскалилась.

– Если что-то пойдет не так, я лично перегрызу ей горло.

– Если что-то пойдет не так, – спокойно сказала Кристен, положив руку на меч, – я сделаю все, чтобы это исправить.

Асира хмыкнула. Я покачал головой: мы еще не начали утверждение плана, а уже готовы перессориться.

Портал Аисы потух, чтобы через мгновение вспыхнуть снова.

Она вышла из него первой, и я заметил, насколько сильно девушка устала: под глазами залегли круги, пальцы не разгибались до конца, привыкшие постоянно укрощать потоки магии. Не теряя времени, она заговорила – четко, так, чтобы Аллистир и Эрнесто, появившиеся из портала следом за ней, сразу вовлеклись в обсуждение штурма, а не в обмен любезностями.

– Как только Александр проникнет в подземелья и отключит защитный купол, мы начнем, – сказала Аиса, положив руки на карту города, окружающего дворец. – Рынок, мануфактура, нижние кварталы. Оттуда нам придется прорываться с боем. Я смогу переносить по три сотни существ за цикл. Не больше. Иначе порталы перегреются, и никто в них не выживет.

– У нас нет задачи выжить, – улыбнулся Эрнесто. – Мы должны пройти. Мои собратья предпочитают лестницы и узкие ходы. – Он облизал