Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

элемент. В ствол укладывается заряд из этого ящика. — Я достал и дал ему в руки «алюминиевый» стержень. — И всё: смерть залётным оккупантам. Любой пароход порежем на куски. Но стреляет до километра, а лучше — с пяти сотен. Извини, большую пушку я просто не поднял.

— А были и больше?! Так давай съездим!

— Погоди. Самое интересное ты ещё не знаешь, — тормознул его я. — После десятка выстрелов из этого чудесного орудия эфирный элемент — фьють — и испарился.

Глаза у Фёдора очень уверенно стали угрожать выпадением.

— В каком смысле испарился?!

— В прямом, Фёдор, в прямом. Совсем испаряется. Вообще. Так что выстрел получается дорогой.

— Охренеть! Простите, Юлия Вольфовна, но… Да на чёрта оно тогда такое надо! Простите, Юлия Вольфовна.

— Да уж, Фёдор Сергеевич, следите за своей речью. Вадим, надо бы нам домой ехать, тебе нужно привести себя в порядок.

— Это да, Вадим Митрич, ты где так умудрился‑то? Как из шахты вылез, там же вроде чисто было везде.

— А ты, Сергеич, колёсики эти пообнимай, а я потом на тебя посмотрю. Ладно, поздно уже. Поедем мы на маяк, а эту телегу тут оставим пока. — Я наклонился к Фёдору. — Там в малых ящиках восемьдесят элементов лежит. Так что имей в виду.

Я хлопнул обалдевшего Фёдора по плечу и принялся раскручивать проволоку на фаркопе.

— Э‑э‑э, Вадим Митрич, а может, не надо тут‑то оставлять?

— Надо, Фёдор, надо. У меня там в любой момент опять могут гости приплыть, а эта пушка пока не готова к встрече. Давай завтра утром поговорим, я приеду пораньше. Всё, поехали мы, устал как чёрт. Да и выгляжу не лучше.

Я пожал Фёдору руку и, запрыгнув на водительское место, резво тронулся с места.

Слава мирозданию, как тут принято говорить, дома всё было в порядке. Клаус, правда, поначалу слегка растерялся, кому же ему докладывать, но, увидев, как ко мне подошёл Шпала, тут же переключился на баронессу. Ну а я рассказал Алексею о наших достижениях за тоннелем. О том, что случилось в нашу с Фёдором поездку к Приморску, ему уже сам участник той поездки и рассказал с утра.

Алексей очень быстро от меня отстал, лицезрея мой плачевный вид, узнал лишь, что миссия увенчалась успехом, и расспросил о тактико‑технических характеристиках полученного орудия. А потом я пошёл в прачечную стирать одежду, так как душ был уже почему-то занят, а профессор курил на веранде.

23 июля, среда.

Одежду я вчера отстирал — три раза стирал в земном порошке. Правда, Клаус её утром опять куда‑то унёс с верёвки — я в открытый порт обсерватории видел, но наблюдал, конечно, не за ним. Да и чего он так с этими тряпками носится? Это же рабочий комбинезон, главное — мундир и «горка» чистые.

На море тишина: кораблей вблизи маяка не наблюдается, оставленный утопленным пароходом мусор давно унесло куда‑то. Хорошо, что из моего заливчика всё уносит течением, на которое сильно влияет Каскадная.

— Вади‑и‑и‑м! Спускайся на завтрак! — донёсся снизу звонкий голос моей баронессы, и сразу на душе стало теплее и светлее.

— Бегу!

После завтрака с профессором и баронессой я отправился в лагерь у тоннеля: нужно было что‑то решать с Фёдором относительно установки орудия на лафет и монтажа на орудие одной половинки старого бинокля в виде прицела. Юлия оставалась на маяке, где они посменно с Клаусом должна была следить за акваторией. Профессор поехал со мной к студентам, которым он продолжал преподавать, несмотря на сложившиеся условия. Хотя, скорее всего, он просто не поверил мне, что я без него к пирамидам не поеду, и решил караулить вход в тоннель.

Вчера вечером Фёдор вместе с парой шахтёров смогли поменять сайлентблоки на рессорах и смазали подшипники в ступицах пушечным салом, которое местные применяли для этой же цели на фургонах. Так что сегодня багги ехал быстрее, и мы не громыхали на всю округу, распугивая кабанчиков и оленей.

В лагере шахтёров Фёдор коротко переговорил с местным командиром ополчения, и тот подсадил к нам одного из ополченцев с профессией литейщика. Дальше мы поехали в Рудный, где была своя мастерская с «литейкой», токарным станком и кузней.

Рудный оказался совсем не таким посёлком, как я привык тут видеть. Он был новым поселением, построенным уже поселенцами. Здесь не было допотопных строений вообще. Только в центральной части городка присутствовали двухэтажные здания из красного кирпича. Из простого кирпича, но возведённые тоже с претензией: арочные оконные и дверные проёмы, декоративная кладка на стенах и углах зданий. Остальной посёлок поделился как бы на две части: немецкую — с фахверковыми домами — и русскую — со срубами из массивных брёвен. И обе половины соревновались в украшательстве своих домов и дворов, что благотворно влияло на общую картину, создавая этакий сказочный флёр из русских и немецких традиций.

Но по городу мне прокатиться не дали: Фёдор сразу указал на объездную дорогу, ведущую в местную промзону, что было, конечно, разумно, учитывая, на чём мы ехали. Возле местного металлоцеха и так собралась толпа народу, осматривающего мою машину. Вопросы посыпались как из рога изобилия, но Фёдор очень быстро навёл порядок и разогнал всех непричастных, оставив только цехового мастера, двух токарей и приехавшего с нами литейщика. Выловив в уходящей и гомонящей толпе какого‑то совсем молодого пацана, Фёдор послал его в Управление за главным механиком. Пока механик не пришёл, мы отцепили грузовую платформу с орудием и закатили её в цех, где сняли тент, укрывавший груз.

Когда пришёл главный механик — подвижный сухощавый мужчина, одетый в чёрную тройку и белую рубашку с прямым стоячим воротом без галстука, — то, выслушав Фёдора, он посмотрел на нас с укором и велел Решетову найти участкового и привезти его сюда для оформления подписок всем участникам мероприятия. Умный дядька.

— Рудаков Юрий Иванович, — протянул он мне руку.

— Родин Вадим Дмитриевич, — пожал я его худую, но крепкую руку. — Фамилия у вас… прямо в цель.

— Все так говорят, Вадим Дмитриевич. Пока наш участковый не пришёл, давайте в общих чертах опишем, что вы хотите сделать с этим всем вот. — Механик кивнул на прицеп.

— Для этого орудия нужен лафет, который можно сделать хоть вот из этого прицепа, — я