Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

обогнув строение, действительно обнаружил ещё одно отверстие в стене с горкой серой тяжёлой пыли под ней. И проследил взглядом дальнейший путь луча, что было нетрудно, так как на своём пути он срезал довольно густой бурьян. След упирался в кирпичный забор, находящийся метрах в тридцати от здания, подвергнувшегося насилию. И в кирпичном заборе также зияло ровное отверстие. Обходить забор высотой мне по грудь я не стал и просто перелез на другую сторону. Здесь под отверстием лежала рыжая кирпичная пудра. Я снова посмотрел на след, оставленный лучом в бурьяне на этой стороне забора, и обнаружил, что след теряется буквально в пяти метрах. Он просто рассеялся как‑то или сошёл на нет. Однако от этого места до нашего нового орудия было метров сто пятьдесят и три капитальные стены.

Мы собрались у орудия обсудить результаты и поделиться мнениями.

— Феноменальная пробивная способность! Теперь становится понятнее, как делался тоннель и этот вот склад в горе, — заявил профессор.

— И пирамиды, — я кивнул в сторону возвышающихся громад.

— Да, да, Вадим, и они, конечно же. Хм‑м. Интересно, а где тут оборудование, которым эти вырезанные камни на неё поднимали? Вы представляете этот масштаб? Мы непременно должны найти эти устройства и разгадать эту загадку, молодые люди.

— Кхм‑м. Борис Моисеевич, поверьте, я бы с радостью этим занялся, но… у нас сейчас другие проблемы, и мы в некотором цейтноте сейчас.

— Чёрт! Прости, Юленька. Какая жалость! Чёрт! Прости ещё раз. Вот же гады! Прости, Юленька.

Юлия уже перестала прыскать в ладошку и захрюкала, отвернувшись. Профессор действительно выглядел в своём гневе очень смешно.

— Согласен, Борис Моисеевич. Но! Вы забываете важное обстоятельство: если бы не эти… кхм… нехорошие люди, то нас тут сейчас и не было бы.

— И что?! Сказать им спасибо за это?!

— Нет, конечно. Но давайте не будем сейчас о них. Нам надо выяснить, на что способно наше это… орудие. Меня, конечно, радует этот результат. Но стрелять из этого по их кораблям или солдатам с расстояния в сто пятьдесят метров как‑то… некомфортно. Умереть раз двадцать такой стрелок успеет, пока первый выстрел сделает.

— Ну так давайте уже проверим другие режимы, там же целых десять делений.

— И куда стрелять вы мне прикажете? Город весь насквозь прострелить? Думаю, будущие жильцы будут не в восторге. Да и повредить что‑то нужное можем.

Все задумались и принялись оглядываться вокруг. Профессор родил первым:

— Во‑первых, давайте попробуем резать. Например, вот ту кирпичную стену. Подтянем к ней поближе и попробуем дать выстрел, нажав и смещая ствол по горизонту. Заодно и узнаем, насколько этого заряда хватит. Во‑вторых, этот забор вон куда аж тянется, огораживая эту площадку, так мы расположимся от него недалеко, — профессор махнул рукой в сторону, — нанесём на забор отметки через пятьдесят метров, примерно, и будем по ним стрелять, меняя цифры на казённике. Так и узнаем, что они значат: мощность или дальность. Хотя мне кажется, это как раз и то, и другое. Логично же, что с мощностью и дальность увеличивается. Вот и узнаем насколько.

Все признали здравость идеи профессора и принялись за её исполнение. Правда отметки решили рисовать не через пятьдесят, а через сто метров.

Для начала переместили орудие на указанное профессором место. Решили, что оно низковато стоит, и соорудили из выпавших из забора кирпичей тумбу под лафетом высотой в один кирпич. На большую высоту я бы просто не смог перекантовать орудие весом в сотню килограммов. Потом я встал у лафета с биноклем и руководил профессором, идущим вдоль стены с куском мела, найденным на прострелянном складе. Дистанция, определённая с помощью оптического дальномера в бинокле, была далека от точной, но нам сейчас лишние пара-тройка метров роли не играли. Важно было вообще понять возможности этого нового оружия.

После разметки стены с помощью профессора я принялся сооружать на орудии прицел, используя пристрелянный СКС целиком. В дело пошёл скотч и ветки деревьев. Получилось что‑то натурально созданное из говна и палок. Но нам точность сейчас нужна была лишь приблизительная, потому как попасть в цель на расстоянии полукилометра, метясь по стволу, было вообще нереально, а с прицелом на карабине хоть как-то да получится. Профессор хотел вообще сначала разметить чуть ли не километр, но, посмотрев лично в прицел СКСа, понял всю бесперспективность своего желания.

Первое испытание на разрезание стены мы чуть не провалили. Подопытный участок стены находился примерно в ста метрах от нашей позиции. Вдвоём с профессором мы должны были двигать орудие, смещая его по горизонту, а Юлия должна была давить на винград. Поначалу всё шло хорошо, и мы даже видели, как в стене на наших глазах образуется разрез. Когда прорезали три метра, часть стены упала, и Юлия чуть не отпустила винград, но я вовремя крикнул: «Дави! Дави!» После метров семи реза наше орудие начало сползать со своего импровизированного лафета, и мы вынуждены были остановиться. Повреждённый участок забора некоторое время подумал и решил упасть, подняв грохот и облако рыжей пыли. Мы некоторое время постояли и, забыв о предосторожностях с отведением ствола в сторону, все трое, как дети, побежали к забору.

Разрез у нас получился не очень ровный относительно горизонта, что неудивительно с таким‑то лафетом. Но сами края реза имели очень ровную, почти гладкую даже на кирпиче поверхность.

Следующим этапом стало испытание на дальность и мощность. Поправив лафет, я навёл орудие на отметку в двухстах метрах. Режим «стрельбы» стоял на делении «единица». Пробития не случилось, и я переключил в режим «двойка» и нажал. Луч чуть появился из ствола, рассеявшись в трёх метрах, и орудие, издав звук «пфшшшш», слегка вытолкнуло из ствола снаряд. Села батарейка или снаряд кончился. Я вынул из казённой части винград и с удивлением уставился на пустое гнездо, где ранее находился чёрный цилиндр. Заглянул в открывшееся в казённике отверстие… и увидел кирпичный забор. Подошёл к дулу и аккуратно тронул вылезший на десяток сантиметров снаряд — холодный. Вытащил его и осмотрел. Теперь это была просто лёгкая полая внутри трубка с сужающимся концом; никакого чёрного цилиндра из неё не выпало. Я заглянул в ствол. Он был абсолютно чист.

— Ну как? Есть там что? — беспокоился профессор.

— Неа. Кончился элемент. Вообще испарился, неразрушимый ваш, — развёл я руками.

Профессор аж побледнел и закашлялся.

— Кхм… Дороговато как-то получается, молодые люди, — сипло сказал он, прокашлявшись.

—