Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

Глава 27

22 июля, вторник, продолжение.

Конечно, мы продолжили — не бросать же на полпути, хотя Борис Моисеевич бледнел с каждым выстрелом, и я начал уже переживать, как бы он в обморок не ринулся падать. Юлия тоже отнеслась к этим всем экспериментам неоднозначно: не бледнела, но ей тоже не слишком нравилось пускать такие деньги на ветер. На этот самый ветер я выпустил пять снарядов и пять цилиндров, а это — пять тысяч рублей местных денег. Что огромная сумма, если учесть, что на пятнадцать рублей в месяц можно было легко прокормиться одному человеку. При этом он будет есть не картошку с гречкой, а вполне себе будет нормально питаться с мясом и овощами. Про стоимость рыбы в Приморске мало кто задумывался вообще и покупал её только тот, кому не позволяло время добыть её самому. В общем, моя стрельба по забору вымотала нервы местным жителям, меня сопровождающим, преизрядно.

Как артиллерийское орудие данная пушка была так себе - стреляла только прямой наводкой, да и дальность оставляла желать лучшего. А вот для резки камня это был действительно стоящий инструмент. Впрочем, металл она тоже брала, но несколько хуже, как мне показалось при стрельбе по стальному профилю с платформы. И да, с дальностью стрельбы этого орудия всё было очень печально.

Максимально, на что мы смогли её испытать, — это один километр. На этой дистанции я смог всё‑таки попасть в забор и даже оставил в нём дырку, но полного цилиндра хватило буквально на тридцать секунд в позиции винграда на цифре «10». А вот в ста метрах, на позиции «1», можно было резать кирпичную стенку десять минут. Ещё выяснилось, что на этой шкале с цифрами на дуге, от ноля до единички, есть пять промежуточных значений, на которые мы не сразу обратили внимание. Просто риски без цифр, но винград можно было остановить и на них, так что минимальная дистанция, на которую луч проникает в толщу камня (от среза ствола и до рассеивания луча), должна составлять двадцать метров. Сколько времени на такой дистанции будет действовать луч, профессор предложил мне вычислить в уме, а не тратить очередной элемент.

В целом все оценили любовь предков к десятичной системе исчисления:

первая позиция — дистанция сто метров — десять минут работы;пятая позиция — дистанция пятьсот метров — пять минут работы;десятая позиция — дистанция около километра — около тридцати секунд работы.

Но, видимо, конкретно это орудие горной проходки мало кто применял, чтобы резать камни длиной более одного километра. Это орудие было, похоже, самым тонким инструментом среди подобных ему на складе. Меня сразу потянуло посмотреть на пушки побольше, и мои коллеги тут же заголосили о том, что у нас слишком мало времени на испытания ещё и тех больших орудий. Они реально думали, что я стану один ворочать трёхсоткилограммовую бронзовую дуру. Пришлось успокоить и сказать, что я только шкалы посмотрю одним глазком.

Посмотрел. Самая здоровая пушка имела винград с самой большой шкалой, заканчивающейся цифрой «30». Похоже, именно этой пушкой проделали тот восьмидесятикилометровый тоннель, через который мы сюда попали. Винград я даже вытащил и присвистнул: на нём находилось три посадочных места для чёрных цилиндров. Три тысячи рублей! «Пфшш» — и нету. Но война — дело дорогое, приспичит — и эту зарядим. Вот только народу бы надо побольше и покрепче сюда привезти, а не девушку со старым профессором. Хотя они тоже не зря сюда съездили: многое и они помогли найти и понять. Осталось теперь придумать что‑то с лафетом, чтобы прицепить его к багги и вывезти хоть это маленькое орудие, которым вполне можно разобрать пароход. Думать о том, что этим орудием, возможно, придётся ещё и людей разбирать, я себе запрещал. Сделаю пушку — да отдам её Фёдору, пусть сам разбирает своих заклятых "друзей". Осталось только сделать. И я пошёл бродить по складу.

— А что мы ищем, Вадим? — спросила Юлия, когда мы шли между рядов с техникой.

— Если бы я знал… Что‑то, из чего или чем можно сделать лафет для орудия. Только я себе ещё смутно всё это представляю.

— Может, тогда просто перевезём на ту сторону, а там Решетов соорудит обычный пушечный лафет или на фургон поставит орудие как-то? — предложил выход профессор.

— Думал уже об этом. Это запасной вариант, Борис Моисеевич. Но нам же ещё надо орудие сотню километров протащить. В мою машину оно не влезет, да и просто раздавит там всё.

— Ну, а на тех же тележках, на которых они хранятся, — предложила Юлия.

— Думал и об этом. Это запасной вариант тоже. Там же колёса голые, резина рассыпалась почти.

— Она тут у всех машин рассыпалась, Вадим, — профессор пнул по колесу бульдозера, и от него отвалился кусок; археолог аж вздрогнул и, испугавшись своего поступка, замолчал.

— Да, знаю. Дайте мне ещё один час. Если ничего не увидим подходящего, то используем те грузовые платформы. Но лучше бы найти…

— Знали бы ещё, что ищем… — пробурчал профессор, но сам продолжал идти следом и разглядывать технику.

Техника закончилась, и мы упёрлись в стену, противоположную входу. У стены на стальных козлах покоились большие цилиндры, выкрашенные в синий цвет, похожие на цистерны с газом. На торце красной краской на белом фоне через трафарет были нанесены надписи: «Осторожно, азотная атмосфера. Резиновые изделия к секции», далее стоял шифр секции и год консервации. Больше двухсот лет назад.

— Бинго! — воскликнул я и подпрыгнул на месте.

— Ты чего, Вадим?! — уставились на меня Юлия и профессор.

— Никто не помнит, что было написано на стене, где стоят платформы с пушками?

Никто, конечно, не запоминал те цифры и буквы, записанные через дробь, поэтому, сказав двум археологам оставаться на месте, я бегом кинулся к месту хранения орудий, взяв у Юлии блокнот и карандаш. Прибежав назад минут через десять, я хоть и запыхался, но отдышаться себе не позволил и принялся ходить вдоль ёмкостей, сверяя надписи на них с блокнотом.

Интересующие меня цифры встретились почти в самом углу склада. Оставалось вскрыть эту цистерну, а для начала вытравить из неё инертный газ, с помощью которого