Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

Аким смотрит на сына одобряюще. Они проходят в дом, и Саблин открывает ящик с бронёй. Достаёт из него свой положенный ему по уставу пистолет. Осматривает оружие, достаёт пояс с кобурой, надевает его под пыльник, пистолет прячет в кобуру и потом спрашивает у сына:

— Твой где?

— Там… у кровати он, — отвечает Олег. И тут уже не выдерживает и спрашивает у отца: — А что, нужен? Бать, а зачем?

— Не знаю… но… пусть оружие при тебе будет, — отвечает Саблин и, чтобы жена не видала у него на поясе оружия, запахивает пыльник.

Олег только кивает: хорошо.

— А ты куда, на ночь глядя-то? — встречает его у кухни жена.

— До Коровиных дойду.

— А чего? — спрашивает она — и уже вся такая… внимательная.

Вот всё ей нужно знать. Или чувствует женщина настроение своего мужчины, сразу улавливает его.

— Да ничего, — он уже открывает дверь. — Поговорю насчёт Валерки.

Жену, кажется, устроил этот ответ.

Он действительно пошёл к Коровиным. И завёл разговор с Дарьей Коровиной о всяком простом. Об урожае, о детях, о старшем её сыне Валере. Дарья немного жаловалась, как и положено вдове.

Говорили они минут десять, но за всё время Коровина так и не сказала ему ничего того, чего он думал узнать: «Ой, Аким, а ты знаешь, второго дня, ну, как вас не было, так у тебя по крыше какой-то хлопец босой ходил, мы ещё подивились всей семьёй».

Ничего такого Дарья ему не рассказала, звала в дом чай попить, так он отказался. Пошёл к другому соседу, что жил дальше по берегу. Ещё издали его заметил Серёжа Малинчук, открыл ему калитку.

— Ты ко мне, что ли?

— Да вот, решил по берегу пройти, — отвечает Саблин.

Они поздоровались, но и тут разговор вышел пустой. Сергей сразу стал расспрашивать Акима про машину Савченко: как она в дороге, много ли топлива потребляет? И, конечно же, он ничего странного у дома Саблиных не видел. Иначе, как заведено у добрых соседей, непременно рассказал бы.

Прапорщик пошёл домой.

«Никто ничего не видал. Видно, по крыше ночью ходили».

Пришёл домой, а жена уже ужин приготовила; он сел за стол, и когда Настя уже поставила перед ним тарелку с тыквой, так у него пискнул коммутатор.

То был Денис Калмыков.

«Аким, тут у меня незадача с мотором, а я хотел в утро в болото сходить, может, подсобишь? Я на мостушках».

Вообще-то до недавнего времени они не были близкими приятелями. Раньше Денис не отважился бы его просить о помощи в такой час. Но последний рейд их сблизил, люди на войне сближаются очень быстро.

— Кто там опять? — Настя пытается заглянуть ему в коммутатор. И на этот раз Аким не прячет его от неё.

— Калмыков, просит с мотором помочь.

— Обнаглел он! — возмущается женщина. — Ночь на дворе. Люди спать скоро собираются.

— Надо помочь, он утром в болото хочет уйти, — Саблин встаёт и делает знак Олегу: ты тут смотри за домом.

— Всем ты помогаешь… Тебе-то кто помог? Ты всё сам всегда… Никого не просишь, — злится жена. И уже вдогонку ему кричит: — Хоть поешь сначала!

— Приду — поем, — обещает Саблин.

⠀⠀

Глава 30

Денис с другими казаками курил под навесом возле скупки; как прапорщик приехал, так пошёл к нему, не надевая респиратора.

Поздоровались, и Аким сразу почувствовал, как от товарища разило водкой.

Они пошли к лодкам.

— Ты хоть респиратор-то надень.

— Ага, — откликается Калмыков, делает последнюю затяжку и надевает респиратор.

— А что с мотором-то?

И тут Денис беспечно машет рукой, мол, да ничего, ерунда. Казалось бы, звал с мотором помочь, а тут вдруг: ничего. И вот какое дело, Аким почему-то не удивляется этому. Денис всю жизнь, так же, как и Аким, ходил на лодке по болоту: чего он там в моторе лодочном сам знать не мог?

Они дошли до неказистой и низкой лодчонки Калмыкова — тут света от фонарей было мало — забрались в лодку, и Денис сразу снял с мотора кожух и с первого рывка стартёра завёл мотор. И только после этого обернулся к прапорщику, наклонился к нему и, обдавая Акима водочным духом, заговорил:

— Я сейчас в чайной был.

— Да, это я вижу, — заметил прапорщик.

— С Васей сидел, — сообщает Денис.

«Неужто Ряжкин согласился в рейд радистом пойти?».

А Калмыков продолжает:

— Он сам меня в чайную звал. Угощал. А он, знаешь… не шибко угощать любит. Но тут сам звал, сам за водку платил…

— Ну, и дальше-то что? — Аким понимает, что казак не для того его на ночь глядя на пристань звал, чтобы про щедроты Ряжкина рассказывать.

— Так вот, — всё так же негромко говорит ему Калмыков. — Вася мне сказал, чтобы я тебе сказал, что ему сказали, чтобы он отказался от рейда. Чтобы он не ходил с тобой.

— Ничего я не понял, — говорит Саблин, хотя кое-что он всё-таки понимает. — Кто ему сказал со мной в рейд не ходить?

На что Калмыков поднимает указательный палец кверху.

— Бог, что ли? — сомневается прапорщик.

— Да при чём тут Бог?! Нет… — казак трясёт головой.

— А, из полка кто-то?

И вот тут Денис уже не возражает. Но вслух ничего не говорит.

— Значит, отцы-атаманы, — теперь Саблин уже в этом уверен. — А кто, Вася не сказал?

Денис снова трясёт головой: не сказал.

— Сказал, что человек ты хороший, но он сам тебе это рассказать забоялся, а самого теперь совесть грызёт…

«Ряжкин забоялся? — Аким как-то не считал Василия сильно пугливым. — И кто же его напугать мог? Сам полковник? Или кто из разведки? А может… — и тут он вспомнил есаула из четвертой дивизии. — Ну, этот вообще-то может».

— А ещё что Вася сказал?

— Да про это он говорить хотел не шибко, — отвечает Денис. — Сказал, что про наш рейд… ну, в который мы собираемся… уже кому надо всё известно.

— Кому надо? — Саблин вдруг раздражается немного. — А кому оно надо-то, про наши дела знать?

Хотя он понимает, что ему лучше самому с Василием поговорить. Денис не всё знает. Так и есть… Калмыков на это ничего не отвечает, достаёт сигареты из кармана, предлагает товарищу: закурим? Они и закуривают.

— Ты, это, Аким, к Васе не ходи, — дальше всё так же тихо говорит Денис, — об деле этом не спрашивай. А то…

— Ну понятно, понятно… — отвечает прапорщик. Хотя как раз думал об этом, пара вопросов к товарищу у него уже сложилась. Но