Читать книгу - "Мелодия огня и ветра. Том 2 - Акили"

– Эмин и Виета.

– Понятно, – вздохнул Вэй и взял себя в руки. Что толку вымещать досаду на брате, которому и без того тяжко? – Будь они обычными людьми, можно было бы помочь и тайно вывезти их, но принца с принцессой… не раньше, чем мы возьмём штурмом Обсидиановый дворец. Но тогда, боюсь, уже будет поздно. Сюн… тебе придётся остановить её ветер. Другого варианта я не вижу.

– Как?

– В бою, конечно. Как ещё? Чем быстрее закончится война, тем лучше будет для всех сторон. А там посмотрим, что можно сделать. Но сможешь ли ты?

– Я сильнее как музыкант, но на её стороне восточный ветер, поэтому…

– Я не об этом спрашивал.

Вэй смотрел на него серьёзными глазами, а Сюн не мог поднять свои.

– Если я не остановлю её, – наконец медленно произнёс Сюн, – то другой может убить. Поэтому да – смогу.

Сюн посмотрел брату в глаза, и в его взгляде отражалась печальная решимость.

«Их связь – их боль и беда. Эта война – их трагедия, – мрачно подумал Вэй. – Стоило ли в душе Сюна расцветать надежде, если она вот так…» Вэй тряхнул головой и хотел сказать что-то ободряющее, а не раздражаться, но только успел увидеть пустой шатёр и как колыхнулся на выходе полог.

В это время снаружи кто-то быстро скрылся из виду. Личность принцессы ветра больше не была тайной.

3. Никто не выбирает

Огонь разгорелся на левом фланге. Все музыканты подтянулись туда. Объединённые силы шести стихий теснили пламя, но его поддерживал восточный ветер, и этого хватало, чтобы держаться. Торжественно пели трубы, звенели цитры, лиры и лютни, звучали флейты и шэны, глухо стучали барабаны. Множество мелодий слилось воедино, создавая хаос звуков, вспышек и взрывов.

Музыканты молний, хоть и неохотно, работали в парах с музыкантами воды, делая их водяные ловушки поистине смертоносными. Музыканты металла действовали в авангарде по центру, защищаясь от огня щитами, закалёнными магией. Музыканты земли и дерева стояли в арьергарде, чтобы обеспечить безопасное отступление. А ветер сражался с огнём напрямую.

– Джейдип! Мерали! Суан! Делия! Не пытайтесь сражаться с самым сильным пламенем. Действуйте там, где огонь слаб! – напутствовал Сюн сквозь шум битвы.

Музыканты послушно кивнули. Сейчас в отряде Сюна их всего четверо, но даже так Сюн не очень понимал, что с ними делать. Он мог быть хорошим наставником, но не командиром. Он слишком привык полагаться на одного себя. И чтобы объединить усилия отряда, Сюну приходилось играть вместе с ними стандартные, а не свои, мелодии, и это делало его слабее.

К тому же уровень мастерства владения той или иной мелодией тоже у всех разный. В комнате для занятий в этом не было ничего страшного, но на поле боя мешало идеальному звучанию. Сюн мог только своим примером вытягивать остальных, и это не давало ему глубоко погрузиться в музыку и воплотить весь её потенциал.

Однажды он спросил совета у дяди и получил неутешительный ответ:

– Отряды музыкантов не собираются спонтанно. Их тщательно отбирают по уровню и выстраивают в бою в соответствии с умениями. Я понимаю, что у тебя не особо велик выбор, но твой талант стал слабостью твоего отряда. Остальным за тобой просто не угнаться.

«Важна не только сила, но и унисон, как мы с Лань играли "Порхание бабочки". Даже сейчас будучи далеко, будучи слабее меня, она играет мои мелодии», – подумал Сюн.

Он высматривал её везде, где чувствовал ветер. Прислушивался к музыке, острым слухом пытаясь выцепить из какофонии звуков знакомую мелодию. Иногда так погружался в это занятие, что товарищам приходилось его окрикивать. Мерали странно на него смотрела. Сюн извинялся с вежливой улыбкой, но в скором времени проделывал это снова. Но что дальше? Что он сделает, окажись Лань прямо перед ним?

«– Лань, идём со мной.

– Прости, Сюн. Я не могу»

– Раз уровень разный, я опущу свой, – ответил дяде Сюн.

– Что уменьшит твой собственный потенциал, – вздохнул Аксон. – Твоё место не на поле брани в этом диком хаосе звуков и крови. Твоя судьба – сиять на вершине одинокой звездой.

– Я бы хотел выбрать более простую судьбу.

«Свободно бродить по свету и своей музыкой помогать людям…»

– Ах, мой мальчик. Многие бы отдали всё за твою.

Хранитель теперь часто появлялся на поле боя. Он прибыл на передовую с наставниками из Долины и других школ ветра. Они собрали вокруг себя самых опытных музыкантов и приходили туда, где тяжелее всего. В их части поля свирепые порывы ветра хлестали, как острые плети, и вонзались глубоко в плоть. Подходить туда опасались даже союзники.

Сражение шло удивительно гладко. Даже засада Редаута в роще провалилась с треском. В Койдене поговаривают: зайди в лес армия, где сидит музыкант, и она обречена. Заклинатели дерева были мастерами ловушек и засад. Их мелодии неспешны, эффект медленный, как рост самого дерева, но, если тебя обвили корни, проткнули острые ветки, а листья застлали глаза, спасения нет.

Обычно. Только огонь мог победить дерево. Распаляемый ветром он сжёг рощу дотла. И когда пожар улёгся, и от деревьев остались почерневшие остовы, музыканты поняли, что редаутцам удалось сбежать. Князь Койдена не скрывал досаду.

На другом конце поля огненная лента змеёй вилась между рядами солдат, окружала неприятелей, раскаляла их доспехи, жалила в раны. Вторя ей, огненные шары летели ровно туда, где вражеские солдаты оказывались растеряны.

Восьмой принц Палин устало отнял трубу от губ. Дыхания уже не хватало, диафрагма горела изнутри как сам огонь, а враги подходили всё ближе, сминая ряды его воинов. Он оглянулся на брата – двенадцатого принца Айлуна, тот ещё старался играть, но его лицо от напряжения пошло красными пятнами. В конце концов и он выдохся. Палин снял со спины свой второй инструмент – морин хур1[1], который был ему куда роднее трубы – и наиграл вокруг них с братом огненную преграду. Это позволило им обоим немного перевести дух.

За стеной огня всё ещё кипело сражение. Крики и лязг оружия врезались в уши и застревали давящим звоном в голове. Багровые отсветы плясали на мёртвых лицах заревом пожара. Окружающее пламя раскаляло воздух. Хотелось не вызывать огонь, а уйти в прохладное место. Но пасть смерти подползала всё ближе: