Читать книгу - "Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер"

Красиво, — сказал он. — Карта, метки, всё по науке. А теперь скажи, с какого перепугу ты нам всё это втираешь?

В классе стало тихо.

— Сядь, — сказал кто-то слева.

— Усохни, — огрызнулся Тоха и вышел в проход. — У меня вопрос к капитану. Капитан, а куда делся мой командир?

— Твой командир мёртв.

— Надо же? — с сарказмом отозвался он. — И как это случилось?

— Я свернул ему шею.

Я сказал это ровно и чётко, чтобы слышали все, и не стал больше ничего добавлять.

Тоха моргнул. Похоже, он ждал чего угодно, только не этого.

— Значит, признаёшь.

— Признаю, — пожал плечами я.

— За что?

— За то, что он два года сливал в «Рудкофф» всё, что видел. Через техника на Перекрёстке, по цепочке до юридического департамента. Он это подтвердил лично, за десять минут до того, как бросился на полковника Исаева.

— Врёшь! — выкрикнул Тоха.

— Зачем мне это?

— Врёшь! — Он шагнул ко мне. Он будто не слышал или не хотел слышать мои слова. — Ты взял его под конвой и увёл, а через четыре часа мы нашли два трупа. И всё! Ни разбирательства, ни трибунала, ничего! И теперь ты пришёл сюда и рассказываешь мне, что староста всего нашего потока был крысой, а свидетель у тебя один — ты сам!

Двое за его спиной поднялись тоже.

Я посмотрел на них и понял, что они шесть суток варились в этом. Без объяснений, с мёртвым командиром и с человеком, который его убил, лежащим в капсуле двумя уровнями ниже.

— Ты прав в одном, — тихим, сухим голосом произнёс я, — разбирательства не было. И ты сам понимаешь почему…

— Удобно, — не дал договорить он.

— Материалы на сервере. Записи визора, цепочка контактов, вырезанные четыре часа. Дашка их вскрывала, Санёк собирал схему. Возьми и читай, я тебе доступ открою прямо сейчас.

— Да пошёл ты в жопу со своими материалами!

Он ударил без замаха, с ходу, и бил хорошо.

Каин подсветил траекторию за мгновение до движения, но сделать с этим я почти ничего не мог. Бедро не держало, отскочить я не успевал, и на чистой скорости он меня превосходил, потому что у меня её сейчас не было вовсе.

Я принял выпад на предплечье, ушёл корпусом и понял, что второй такой не выдержу.

«Каин, дай мне что-нибудь».

«Даю».

И вот тут случилось то, чего я не понял.

Интерфейс изменился. Вместо привычных траекторий на теле Тохи проступила сетка. Десятки точек, подсвеченные разным цветом, с короткими подписями и векторами воздействия. Не уязвимые места в обычном смысле, не печень и не челюсть. Нервные узлы, сплетения, сосудистые пучки.

Тело сработало раньше, чем я успел подумать.

Два пальца в точку под ключицей, ребро ладони по боковой поверхности шеи, короткий тычок под нижнее ребро. Три касания, каждое почти без усилий, и ни одно из них не было ударом в том смысле, в каком я их понимал.

Однако Тоха сложился. Он осел на колени, потом на бок, глаза остались открытыми, но взгляд поплыл. Правая рука задёргалась.

В классе повисла мёртвая тишина.

Я стоял над ним и смотрел на собственные ладони.

«Каин. Что это было?»

«Дим-мак. Работа по нервным окончаниям и болевым точкам».

«Я этого не умею».

«Верно».

«Тогда откуда?»

«От Карины».

Я медленно поднял голову и уставился на подругу. Она стояла у стены, шагах в шести, и смотрела на меня не менее удивлённым взглядом.

«Объясни», — потребовал я.

«Пока наши колонии работали вместе, шёл обмен. Я не планировал брать у неё моторные схемы, они не относились к задаче. Но протокол обмена не избирателен: он передаёт всё, к чему получает доступ. Её колония хранила двигательные паттерны, наработанные за годы тренировок. Теперь они есть у меня».

«Ты забрал у неё навык?»

«Не забрал. Скопировал. У неё он никуда не делся».

Я стоял посреди класса над телом человека, которого вырубил приёмом, которому меня никто никогда не учил, и думал только об одном.

Он взял это, не спросив. Не потому, что решил обмануть, а потому, что не счёл нужным спрашивать про мелочь. И честно доложил, когда я задал вопрос. Всё как всегда. И именно это было самым скверным. Потому что я ничего не мог с этим сделать. А Каин с любой точки зрения выглядел правым.

Карина подошла, присела рядом с Тохой, проверила пульс, надавила пальцем куда-то под ухо. Парень судорожно вдохнул, и его взгляд начал собираться.

— Через минуту встанет, — сказала она, поднимаясь. — Кость…

— Знаю.

— Ничего ты не знаешь, — тихо ответила она. — Ты только что исполнил «замок дракона», а ему четыре года учатся.

— Потом, хорошо? — попросил я и повернулся к классу.

Тридцать человек смотрели на меня, и в этих взглядах было всё сразу.

— Слушайте сюда, — сказал я, — говорю один раз.

Тишина стояла такая, что слышно было, как на полу пыхтит Тоха.

— Дмитрий Шимохин был завербован корпорацией «Рудкофф» в девять лет. Его отобрали по конкурсу на Кермете и растили под биологическое окно, специально под нашу программу. Он пришёл сюда уже их человеком.

Я смотрел на тех двоих из его группы, что всё ещё стояли и косились на поверженного приятеля.

— Он два года жрал с вами из одной раздачи и два года сдавал вас. И когда я его вскрыл, он даже не пытался отпираться. Он сказал мне в лицо: жрал и сдавал, одно другому не мешает. Но куратора не назвал. Держался до конца, хороший был агент.

— Ты это придумал, — сказал один из них. Правда, в его голосе уже не было той уверенности, что минуту назад.

— Материалы на сервере, — развёл руками я. — Доступ открою всем. Читайте, проверяйте, ищите, где я соврал. Я не прошу верить мне на слово.

Я помолчал.

— А теперь про Исаева. Когда ударил кокон и завыла сирена, Димон бросился на полковника. Не на меня, хотя я стоял ближе и я был тем, кто его вёл. Я вошёл в турборежим и достал его на последнем шаге. И не успел. Полковник умер, я развалился, нас нашли через четыре часа.

Тоха уже сидел на полу, привалившись к ножке стола, и слушал.

— Я сжёг себе связки и колонию за