Читать книгу - "Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер"

группа ушла с Шуриком и Дашкой на связь. Там народу требовалось меньше, зато квалификации больше. Мишка с ними, разумеется. Он вцепился в эту антенну, как в собственную. Впрочем, я его прекрасно понимал. В нашей ситуации хотелось делать что угодно, лишь бы не сидеть.

Я прогулялся по горизонтам и посмотрел, как оно идёт.

На двадцать четвёртом трое штурмовиков вручную разжимали заклинившую задвижку на магистрали. Рычаг длиной в два метра, двое тянули, один подстраховывал. На двадцать втором сваривали обводную шину и теперь думали, как её врезать, чтобы не сливать весь контур. На двадцатом Тарас орал на кого-то за неправильный момент затяжки. Я невольно подумал: что за шесть суток эти люди впервые занялись делом и отдались этому полностью. Лишь бы не думать о том, что мы заперты.

Это стоило дороже любого плана.

Мне работы не досталась. С бедром, которое едва удерживало мой собственный вес, я был бесполезен везде, где требовалось что-то тащить или крутить. Оставалось то, что я умел и без ноги.

Думать.

Я нашёл Михеева на девятнадцатом, у штабного терминала. Он рассматривал схему контура и водил пальцем по веткам.

— Товарищ майор, вопрос.

— Слушаю.

— С Полигона-9 мы привезли жёсткие диски. Лабораторные, из корпуса «Био-Фарм». Мы их вытащили, когда уходили. Где они?

Михеев оторвался от схемы и некоторое время смотрел на меня отсутствующим взглядом. Его мысли витали где-то далеко от моего вопроса. Затем он всё же собрался, крякнул и выдал нужную информацию:

— Всё, что пришло с Полигона, сдали в архив на хранение. Диски, образцы, журналы. Потом полковник распорядился передать носители системным администраторам, чтобы данные ушли на внутренний сервер.

— Когда?

— За трое суток до удара.

— Успели?

Он помолчал.

— Не знаю, капитан. Это не тот вопрос, о котором мне докладывали. Я узнал бы, если бы что-то пошло не так, а раз не докладывали, значит, работа шла в штатном режиме.

— Ясно, — буркнул я.

Мы посмотрели друг на друга, и он всё понял раньше, чем я успел объяснить.

— Вам нужны данные по рою? — спросил Михеев.

— Мне нужно знать, с чем мы воюем. Сейчас мы смотрим на них снаружи и тупо считаем метки на карте. А на этих дисках, возможно, лежит то, что «Био-Фарм» знала о них изнутри. Как их делали, чем кормили, чем травили, что не сработало.

— Согласен. Работайте…

— Я бы с удовольствием, но мне нужно знать, кто из системных администраторов жив. И что в итоге со всеми этими дисками?

— Люди в твоём распоряжении, занимайся. — Михеев кивнул и вернулся к схеме.

Я выбрался в коридор, где и перехватил Карину. Она шла с двадцать третьего, где таскала что-то тяжёлое вместе со штурмовиками, и выглядела вполне довольной жизнью.

— Постой, дело есть, — придержал девушку я. — Сходи на двадцатый, найди администраторов внутренней сети. Выясни, кто из них жив и где в данный момент находится. Приведи любого, кто работал с носителями с Полигона.

— Сколько у меня времени?

— Вчера, Карин, вчера…

Она усмехнулась и ушла вниз.

Вернулась через сорок минут. Не одна.

Мужчина шёл за ней тяжело, вразвалку, и на вид ему было сильно за сорок. Невысокий, полный, с одышкой, в мятом рабочем комбинезоне без нашивок. Лицо помятое, редкие волосы зачёсаны на пробор, под глазами мешки. Гражданский специалист, каких на любой базе десятки.

— Синицын, — представился он и поморщился, разминая поясницу. — Валерий Аркадьевич. Администратор внутренних систем. Вызывали?

— Сколько вас осталось?

— Четверо. Было девять. — Он развёл руками. — Мы сидели на восьмом, когда началось. Кто успел спуститься, тот и здесь.

— Носители с Полигона-9. Вы работали с ними?

Синицын поднял брови.

— Работал. Сорок один накопитель, лабораторные, старого формата с физическими интерфейсами. Нам их спустили с распоряжением перегнать на защищённый контур сервера.

— Перегнали?

— Частично.

Я почувствовал, как внутри что-то опустилось.

— Насколько частично?

— Точно не скажу. — Синицын снова поморщился. — Формат старый, скорость чтения никакая, каждый диск идёт по четыре-пять часов. Мы работали посменно трое суток. Успели… штук пятнадцать, наверное. Может, шестнадцать, я не считал, а журнал вели на общем терминале, и я не знаю, уцелел ли он.

— Где сейчас эти диски?

— Там, где и были. В серверной на двадцать первом.

— Ведите.

* * *

Серверная занимала длинный низкий зал, разделённый рядами стоек. Свет здесь горел ярче, чем везде, потому что железу нужно охлаждение и обслуживание, и на этом Михеев экономить не стал. Гудели вентиляторы. После шести суток тишины этот звук казался даже неприличным.

Синицын провёл нас в дальний конец, к рабочему столу, и махнул рукой.

— Вот.

Диски лежали на столе и под столом, сваленные в кучу.

Я стоял и смотрел на эту гору серых коробок, сваленных одна на другую, без порядка, без маркировки, без единого признака того, какая из них уже прочитана, а какая нет. Часть валялась на полу. Одна коробка лежала отдельно, с оторванным разъёмом.

— Это как понимать⁈ — холодным тоном спросил я.

— Это понимать как тревогу, — спокойно ответил Синицын. — Когда завыло и начало трясти, у меня в работе стояли три диска сразу. Мы их выдернули и ушли. Мужики хватали, что успели, и стаскивали сюда, потому что тут гермозона. Сортировать было некогда…

— То есть вы не знаете, какие из них уже считаны?

— Я знаю, что их сорок один, и что пятнадцать из них уже на сервере. Но какие именно… Мне придётся выяснять заново. Читать заголовки, сверять с тем, что лежит в хранилище, помечать.

— Капец, — зло прошипел я. — Сколько это займёт?

Синицын посмотрел на кучу и честно задумался.

— Двое суток, может — трое. Один я буду ковыряться неделю, товарищ капитан. Это всё старое, половина интерфейсов через переходники, а переходников у меня четыре штуки.

Он поднял на меня усталые глаза.

— Мне нужны руки. Желательно с головой. Не какие-нибудь носильщики и дуболомы, а люди, которые понимают, что делают, чтобы я не проверял за каждым.

— Будут, — пообещал я и снова повернулся к Карине.

— Сходи к Дашке. Скажи, пусть снимет с антенны двух хакеров из улучшенных, на её усмотрение. Сюда, в распоряжение Валерия Аркадьевича. И передай, что это не просьба, а приоритет.

— Даша ругаться будет.

— Пусть ругается.