Читать книгу - "Капля крови на бусине дзи - Элла Чак"

и социального статуса она оказалась обернута. Непроизвольно я улыбнулась. Не потому, что происходящее веселило меня, а потому что все оказалась столь очевидно и просто.

С первого взгляда, с самого детства я любила душу этого человека, окажись она хоть душой козла!

– Только вместе с тобой, Лян Фан!

Его лоб уткнулся в решетку, и он выдохнул, упираясь головой в туго обхватывающие прутья костяшки своих пальцев. Протянув руку, я погладила его по волосам. Лян Фан вздрогнул и поднял на меня глаза.

– Шэнь… это точно ты?

– Не совсем, – произнесла я.

– Что-то в тебе изменилось… Шэнь-моя.

Лян Фан начал спешно что-то диктовать:

– Я буду говорить, а ты запоминай. Что там? Бумага? Записывай. Имя У Вэй. Он мой товарищ, он поможет. Запиши адрес, – велел он. – Теперь цифровой код. Откроешь сейф, если квартиру опечатают, отправляйся на вокзал. Камеры хранения. Ключ возьми у матери. Спроси «от гаража с великами». Заберешь деньги, карточки, акции, дорожные чеки, есть золото и валюта нескольких стран. Пересекай границу и уезжай.

– Лян Фан…

– Уезжай, Шэнь. Я возьму всю вину на себя и только при таком условии подпишу признание, что тех двоих убил я, а не ты. Розыск отменят, но работы здесь ты найти не сможешь.

Его пальцы скользнули вниз по решетке, и я сгребла их в охапку. Металл, руки Лян Фана и мои – все смешалось: жар и холод, движение и непроницаемая стена между нами.

– Я пришла за тобой, Лян Фан. Ты не сядешь в тюрьму. Нам не нужно сбегать! Мы не убийцы.

– У вас все в порядке? – обратился ко мне, одновременно набирая сообщение, сотрудник отделения, к счастью, не замечая, во что я одета.

– Так точно! – воскликнула я.

– Тогда потише, потише, ну. Ты тут не одна.

– Есть!

Мужчина побрел дальше, уставившись в экран, а я вернулась к решетке.

Лян Фан не отводил глаз, но взгляд его мне не нравился. В уголках дрожала влага, губы были приоткрыты, биение его сердца проникало в меня через прутья, как через натянутые струны музыкального (в нашем случае траурного) инструмента.

– Я не сохранил жизнь твоему брату, но тебя я обязан спасти. Уходи! Это приказ. Сейчас же уходи!

– Не могу… я не смогу без тебя…

– Шэнь! – его пальцы обвились вокруг моих, – все это время ты была в моем сердце. Я не мог подвести тебя. Работал и продвигался по службе, чтобы ты знала – я защищу тебя от всего! Прошу, дай мне шанс спасти тебя. Живи! Ты можешь. Ты сильнее, чем мы с Юншэном. Ты – Чжоу Шэнь.

Его пальцы коснулись моей щеки, и я зажмурилась.

– Ты – лучшее, что со мной было, пусть я упустил столько времени.

– Я упустила две тысячи лет, Лян Фан. Но больше не упущу ни секунды!

Я помнила, как когда-то возле этой камеры не осмелилась признаться ему в том, что чувствую, но пусть признаюсь я не словами, пусть это сделает моя душа и тело.

Прильнув к прутьям, мои губы коснулись его губ. Дрожа, задыхаясь, Лян Фан не оттолкнул меня. Схватил за плечи, прижал к прутьям чуть сильнее. Его руки смогли обвить мое тонкое тело и обнять, вдавливая в решетку. Нам обоим не было дела до перегородок, прутьев, видеокамер и обстоятельств, в заключении которых находились мы оба.

Мир вокруг пошел рябью.

Я слышала отголоски крика, чей-то голос, видимо, меня вычислили по карте допуска, и больше примитивная маскировка не поможет. Все, что я продолжала делать – впиваться губами в губы того, кого любила, пусть поцелуй и походил на шмелиное жало.

– Шэнь! Чжоу Шэнь! Эта она! Взять ее!

– Шэнь… Чжоу Шэнь!

Мужские руки больше не обнимали, а вот мои крепко обвились вокруг упругой грудной клетки в распахнутой рубашке. Я продолжала касаться губами чьих-то нежных губ, но это был скорее разговор, чем поцелуй. Нет, не разговор… это была мольба.

– Прошу тебя… Шэнь… остановись… Чжоу Шэнь… ты меня… слышишь?

Я поняла, что целую Гуань Юя.

Он не уворачивался, но губы его походили на боязливых бельчат – приблизятся на шаг и отбегут на два, коснутся мягким мехом, заберут протянутый на ладошке орешек и упрыгают на ветки дерева повыше.

Осознав, где я и что происходит, я перестала быть озабоченной маньячкой и выпустила из объятий бога войны.

– Это все гипноз! – Мне оставалось только оправдываться и краснеть со стыда. – Я целовала Лян Фана, прости! – Я низко поклонилась, понятия не имя, как извиняться за нежеланный поцелуй. – Я не хотела тебя… обворовать! Я хотела Лян Фана… то есть, боги… что я несу!

– Все в порядке. – Он развернул меня прикосновением к плечу. – Это было… приятно, только… Шэнь.

– Я знаю, ты меня не любишь. Прости.

– Тебя любит моя душа. А я – бог.

– …опять хвастаешься? Нужно спасать Лян Фана! – Я не собиралась смотреть в его поникшие глаза. – Этого не будет! Того, что ты показал мне, не будет!

– Только так один из вас сможет выжить.

– Этого не будет, – настаивала я.

– Будет.

– Не будет!

– Отправить тебе видение казни?

Я зарядила каменным кулаком по его божественному пальцу с алым иероглифом, не дав загипнотизировать меня снова.

– Я знаю, что такое казнь! Лян Фан не виновен! Он не умрет!

Во мне поднималась волна сопротивления. Чувство, которого я раньше не знала. Концентрируясь на боли, ставшей моей алой мантией, я переживала то же самое, что ощущала на поле боя, когда Дьявольская Оборона завершилась неудачей. Когда двадцать лет я хоронила тела убитых воинов, погибших монахов, сожженных крестьян: мужчин, женщин и детей.

Сотни тысяч жизней в прошлом.

Одна жизнь в настоящем.

Две тысячи лет тому назад или вперед. Какая разница, если я не в силах никому помочь.

Каменный кулак, выпущенный мной в грудь Гуань Юя, оттолкнул его прочь, когда мы опустились с небес на землю недалеко от участка, где содержали Лян Фана. Вон магазинчик, в котором в видении бога я купила карнавальные наряды и медицинские маски, чтобы проникнуть в отделение полиции.

До двери оставалась пара шагов. Я остановилась и, сжав кулаки, бросила взгляд в сторону противоположной двери. Мое место службы, мои коллеги, мой второй дом, в котором меня так же недолюбливали за то, что я девчонка. Подозревали в романе с Лян Фаном и попросту считали слабой.

Они были правы.

Я была половинкой, но вторая моя часть – доисторическая маньячка Му Синь.

Я была влюблена в капитана, но все, что он делал в ответ – только яростнее муштровал меня.

Я была слаба. Не желая перечить, конфликтовать, выражая покорное удобство, не смогла обеспечить подкрепление перед тем, как я и капитан отправились с новостью о смерти дочери к госпоже Хэй.

Прошлое сделало меня другой. Я все еще была девчонкой, но теперь я знала, кто мои предки и что они прошли. Я гордилась своей семьей и родом Чжоу. Мы не можем балансировать лишь за золотом кольце шмеля,