Читать книгу - "Капля крови на бусине дзи - Элла Чак"

– Ты отдал ему свою душу! Ты отдал ему свою душу!!!

Уставившись в полоску бегущих под тонкой кожей иероглифов, я прижала ладошку к щеке генерала и повернула его лицо так, чтобы он мог меня видеть.

– Чтобы вернуться со мной в мир смертных! Скажи, что я права, генерал?!

– Тебе не нужен ответ. Сердце знает. Оно знало всегда, кого ему любить.

– Что ты наделал… зачем?!

Падение стало еще медленней, пока я не начала двигаться вверх. Руки Гуань Юя подняли меня выше, и теперь мы смотрели в глаза друг другу.

– Я был с тобой рядом, Шэнь. Моя душа тебя оберегала. Этого никто не сможет изменить.

Лян Фан…

Лян Фан!

Так звали преданного друга Гуань Юя, его правую руку в звании фу цзянцзюня. Бог войны не мог вернуться в мир людей, пока его не призовут, поэтому он отправил вместо себя Лян Фана, поменявшись с ним душой.

Лян Фан повсюду искал Жуаньюй. Он умер за своего генерала от предательской руки Хэй Лю. Отправился на небо и бился с демоном.

Гуань Юй не мог переродиться вместе со мной, но Лян Фан – мог.

И это был тот план, который воплотил Гуань Юй, одерживая небесную победу над Му Синь.

Мы оба с Лян Фаном забыли, кем были на небе до своего перерождения.

– Лян Фан обещал брату заботиться обо мне. Он обучил меня всему, что знал. Тренировал стрелять, заставлял по утрам бегать. Мы с ним… – мои уши покраснели, – были только коллегами и друзьями.

– Лян Фан любит тебя, Чжоу Шэнь. Боится этого чувства, но каждую ночь он читает молитву, чтобы тебя оберегали боги. Много раз за день он смотрит на фотографию в кошельке, на которой он, ты и Юншэн. Все думают, он скучает по другу. И никто не заподозрит, не заметит, что смотрит он в твои глаза. Боится потерять. Винит, что не уберег друга. Винит себя в твоих страданиях. А дальше он поступит так…

– Как?

– Признается в убийстве горничной, дворецкого и госпожи Хэй Лю, и его приговорят к смертной казни.

– Он же не виновен!

– Лян Фан даст показания, что ты держала нож, а убивал им он. Ты покинешь страну, дав ему клятву. Лян Фан умрет через двадцать три года с вашей последней встречи, на которой ты отдашь ему это фото.

Между пальцев Гуань Юя появилась помятая фотокарточка. Та самая из портмоне Лян Фана.

– Его… не казнят…

– Мне жаль знать то, что знают боги, Чжоу Шэнь.

– Они, – я провела пальцами по иероглифам на его коже, – это они тебе говорят, что произойдет?

Он кивнул.

– Отмени подписку на свой закрытый небесный канал, генерал! Этого не будет! Лян Фан не виноват, и он не умрет! Быстрее! Нам нужно вытащить его. Ты можешь увеличить скорость?

– Могу. Но изменить ход его судьбы невозможно. У каждого свой срок.

– Я просроченная уже три раза, генерал! То умру, то воскресну! Ты помогал мне! Ты и Маофэн! Не могу я дать Лян Фану умереть. Твоя душа… должна и будет жить!

– Пусть нет души в моем божественном теле…

– Не хвастайся телом…

– …я знаю все, что произойдет в участке, Шэнь.

– Не знаешь!

– Знаю.

– Нет-нет-нет!

– Если хоть три тысячи раз отвечу «да», а ты столько же раз мне возразишь, ничего не изменится.

– Нет. Я возражу тебе три тысячи первый! – Я скрестила руки и уже собиралась отбить приближение чего-то к моему лбу, когда увидела на месте отпечатков пальцев светящийся алый иероглиф, который генерал впечатал мне между бровей.

Тоже мне – дисковод придумали! Это шрам! А они его используют, как передатчик!

Пока я по привычке бунтовала, иероглиф проник в разум, и я увидела со стороны себя и свою попытку вызволения Лян Фана.

В ближайшем магазинчике я купила набор медицинских масок и закрыла одной половину лица. В отделе с товарами для косплея выбрала синий парик и два тематических костюма, папку-планшет с набором чистых листов. Перевела наклейки с тату на кисти рук и переоделась в черные шорты, джинсовку, волоча рюкзак на оттянутых к коленкам лямках.

Я была похожа на подростка.

В участке никто на таких девчонок не обращает внимания. Часто их ловят на мелкой краже жвачки или леденца, выписывая штраф или общественные работы. Две тысячи лет назад за кражу овощей человека казнили, как и за произношение имени императора вслух или за проявление неуважения к родителям на людях.

Впрочем, поводов за казнь было раз в сто больше, чем против.

Зная расположение служебных коридоров в отделении полиции, я использовала свою пластиковую карту, чтобы передвигаться внутри. Теперь мое лицо и код были зарегистрированы в системе.

В лучшем случае на вызволение Лян Фана у меня чуть менее пяти минут. Сбросив парик в урну, я нацепила фуражку из магазина с нарядами и аниме-костюм полицейской. Хочешь спрятать дерево – прячь его в лесу.

Сотрудники сновали кто куда. Все одинаковые – синие и в фуражках. Никто ни к кому не присматривался. Не твоего ума дело, кто куда и с каким поручением спешит. Делая вид, что пишу в папке, я огибала коллег, а на одном из поворотов задела плечом Ма Линя. Извинилась поклоном и поспешила дальше. Он даже не повернул головы.

Еще пара дверей, и наконец-то я оказалась в отсеке с камерами предварительного заключения. Лян Фана еще только оформляли, поэтому никаких бумаг, чтобы к нему приблизиться, мне не пришлось заполнять.

Он сидел на узкой лавке. Пальцы его зарылись в растрепанные волосы. Одежда была порвана, где-то виднелись разводы грязи, травы – словно его волокли по земле. Кажется, перед задержанием Лян Фан оказал сопротивление и против него был применен электрошок.

– Лян Фан, – мой голос дрогнул, когда я приблизилась со своим планшетом и кипой бумаг к арестованному, – прошу ответить на вопросы. Мне следует оформить на вас формуляр.

– Да… что от меня нужно? – ответил он, находясь в паре метров и уставившись в пол.

Я огляделась. Никто на меня не смотрел. Оформлением формуляров занимались сотрудницы самых низких должностей, и мое присутствие возле задержанного никого не интересовало.

– Прошу вас встать и подойти, капитан Лян Фан.

– Как скажете, – вздохнул он и поднялся с лавки.

Пока он приближался, я опустила маску к подбородку.

– Шэнь… – он схватился за прутья, – зачем? Что ты делаешь, Шэнь! Прошу, уходи!

Вот оно… его глаза, этот взгляд! Как такое возможно?! Это был Гуань Юй, которого я встретила две тысячи лет назад возле озера нефритовых лотосов. Он не был богом, не был пленен и не был причислен к небожителям. Он был собой. Я была собой. Тогда на озере мы стали темной стороной луны, и нам не суждено было увидеть истинный лик друг друга.

Я любила не бога, не капитана, я полюбила душу, и не важно, в какой фантик внешности