Читать книгу - ""Чайки" генерала Копца - Александр Анатольевич Айзенберг"

налёт, и Копец не собирался делать вид, что её нет.

Однако германскому наступлению теперь приходилось решать ещё одну проблему. Горючее, боеприпасы и машины, которые должны были ночью спокойно двигаться к передовым частям, вместо этого попадали под удары. Не везде и не постоянно, но достаточно часто, чтобы нарушать расписание. А расписание для блицкрига значило очень много.

Утром 23 июня в одном из немецких авиационных штабов впервые прозвучало выражение, которому позднее предстояло стать значительно известнее. Разговор начался с обычного разбора ночных событий. Один из пилотов Bf 109 рассказывал о русском биплане, который он перехватил возвращавшимся после удара.

— Я заходил трижды.

— И?

— Ничего.

Кто-то засмеялся.

— Ты не смог сбить И-153?

Пилот посмотрел на него без улыбки.

— Попробуй сам ночью у самой земли. Он видит, что я захожу, и ложится ещё ниже. Я набираю скорость, а земли не видно. Чуть ошибся — и сам в неё войдёшь.

— Стрелял?

— Дважды. Кажется, попал.

— Значит, сбил?

— Нет. Он ушёл.

Пилот помолчал, вспоминая тёмный силуэт, который несколько раз возникал перед ним и снова исчезал на фоне земли.

— На борту у него что-то было нарисовано. Кот, кажется.

Другой лётчик вспомнил вчерашний доклад.

— Кот?

— Возможно. Я видел секунду.

— Опять эти русские коты.

Кто-то спросил:

— И как он ушёл?

Пилот пожал плечами.

— Просто исчез внизу. Чёрный на чёрном, как ангел из преисподней.

Сосед усмехнулся.

— Schwarzer Engel?

— Да. Чёрный ангел.

Несколько человек засмеялись, разговор пошёл дальше. Пока это было просто удачное выражение, брошенное усталым лётчиком после неудачной ночной охоты, но война любила прозвища, особенно если они повторялись.

В штабе группы армий настроение было менее поэтичным. Ночные удары не остановили наступление. Танковые соединения продолжали двигаться, на нескольких направлениях советские войска отступали, и германское командование всё ещё имело основания рассчитывать на крупный успех. Однако перечень проблем вырос. Русские сохранили значительную часть своей авиации, их истребители действовали организованнее ожидаемого, высотные МиГи, вероятно, использовались для разведки и наведения, старые И-153 оказались очень неприятным противником на малой высоте и одновременно ударной машиной. Теперь выяснилось ещё и то, что ночью русские пытаются связывать действия разных типов авиации в последовательные удары. Ни один из этих пунктов сам по себе не менял войну, но все вместе они начинали мешать.

— Нужно снова ударить по их аэродромам.

— Уже готовится.

— Особенно по запасным.

— Не все обнаружены.

— Тогда обнаружить.

Бок посмотрел на карту.

— И эти одиночные МиГи. Если они действительно наводят истребители, их надо сбивать.

Это было логично. Любая система имеет узлы. Если нельзя уничтожить всю систему сразу, надо искать узлы и бить по ним.

Немцы начали искать.

Копец об этом пока не знал, но думал почти о том же. Утро второго дня войны начиналось значительно спокойнее первого, по крайней мере на его командном пункте. Никто уже не ожидал, что война может вдруг оказаться ошибкой или провокацией. Все знали, что делать. На столе лежали первые итоги ночи.

— По станции подтверждение есть?

— МиГ утром прошёл районом. Горит до сих пор. Несколько путей перекрыто, видны разбитые вагоны.

— Хорошо.

— По второй цели результата не видит.

— Значит, не записывать.

— Там экипажи докладывали попадания.

— Пусть докладывают. Увидим — запишем.

Начальник штаба усмехнулся.

— Вы и ночью победы режете.

— Ночью особенно.

Копец перевернул лист.

— Что с пилотами?

— Ночные отдыхают. Один командир полка пытался поднять своих раньше.

— И?

— Ему напомнили ваш приказ.

— Хорошо.

— Он сказал, что немцы ждать до девяти не будут.

— Правильно сказал.

Начальник штаба удивлённо поднял глаза.

— Тогда почему?

— Потому что немцы и после девяти никуда не денутся. А если человек сутки не спал, он начнёт проигрывать не немцам, а собственным рукам.

Копец подошёл к карте. Первый день закончился, ночь тоже. Теперь начиналась следующая часть войны. Немцы уже знали о ракетах, знали о парах, начинали понимать роль МиГов, а значит, вчерашних решений будет недостаточно.

— И-16?

— С ночных машин снимают ракетные направляющие.

— Хорошо. Пусть сегодня занимаются истребителями. Если «Мессеры» хотят прикрывать бомбардировщики, кто-то должен заниматься «Мессерами».

— А «Чайки»?

Копец посмотрел на отметки немецких колонн.

— Им работы хватит внизу.

Телефон зазвонил прежде, чем он успел продолжить. Новая немецкая группа шла с запада, МиГ уже видел её.

— Высота?

— Около четырёх тысяч. Бомбардировщики идут широко. Прикрытие выше.

Копец невольно усмехнулся. Вот и ответ, немцы действительно учились.

— И-16 на прикрытие. «Чайки» к бомбардировщикам не тащить, если далеко. Пусть работают по наземным целям. МиГ остаётся сверху и ведёт.

Приказ ушёл. Война продолжалась.

Где-то в немецком штабе старый советский биплан впервые назвали «Чёрным ангелом». Сам Копец об этом, конечно, ничего не знал. Для него И-153 по-прежнему оставался устаревшей машиной, из которой пришлось выжимать всё, что она ещё могла дать. Но на бортах некоторых «Чаек» уже сидел нарисованный оскалившийся кот, и немцы постепенно начинали замечать, что самолёты с этим котом почему-то особенно часто оказываются там, где им быть совсем не хочется. И дрались такие самолёты особенно ожесточённо, зло и умело. Победа над таким противником всегда доставалась слишком тяжёлой и дорогой ценой.

Глава 15

Время отвечать

В Москве результаты ночных ударов начали собирать ещё до рассвета. Полной картины не было и быть не могло: часть экипажей ещё возвращалась, некоторые самолёты сели не на своих аэродромах, связь с отдельными частями работала с перебоями. Поэтому в Генеральном штабе пока сводили не победы, а факты.

Западный фронт сохранял управление. Авиация фронта продолжала действовать. После дневных боёв она не прекратила вылеты с наступлением темноты, а нанесла несколько последовательных ударов по железнодорожным станциям, дорожным узлам и местам сосредоточения транспорта в немецком тылу. В отдельных случаях сначала по цели работали истребители, затем фронтовые бомбардировщики, после чего по уже обозначенным пожарами объектам наносили удар выделенные ДБ-3 и ТБ-3.

Когда сводка легла на стол, Сталин прочитал её дважды.

— Кто это организовал?

Тимошенко ответил не сразу:

— Идея генерала Копца. Дальняя авиация, разумеется, действовала по приказу вышестоящего командования. Он запросил удар после того, как его самолёты обозначат цели.

Сталин снова посмотрел в бумагу.

— То есть сначала его истребители нашли цель?

— И-153 и часть И-16. Ударили ракетами, вызвали пожары. Затем подошли СБ, Су-2 и Ар-2. МиГи сверху подтверждали нужные ориентиры. После этого по уже горящим объектам работали дальние.

— Ночью МиГи наводили бомбардировщики?

— Не совсем наводили, товарищ Сталин. Скорее подтверждали ориентиры. Указывали, какой из видимых пожаров относится к заданной цели. Возможности радио и ночного наблюдения всё-таки ограничены.

Сталин кивнул. Такое объяснение ему явно понравилось больше, чем рассказ о чудесном ночном наведении.

— Результаты?

— Уточняются. Есть подтверждение нескольких крупных пожаров на железнодорожных узлах, повреждения путей и подвижного состава. По одному объекту утром разведчик сообщил, что движение пока не восстановлено. По остальным точных данных ещё нет.

—