Читать книгу - ""Чайки" генерала Копца - Александр Анатольевич Айзенберг"

Тимошенко едва заметно усмехнулся.

— По неподтверждённым результатам просит ничего не записывать.

Сталин поднял глаза.

— Даже после вчерашних трёхсот?

— Особенно после вчерашних трёхсот.

Несколько секунд в кабинете было тихо. На других направлениях обстановка складывалась значительно тяжелее. Поступали сообщения о потерянной связи, разбитых аэродромах, отходящих частях, немецких танках, прошедших туда, где их ещё недавно не ожидали увидеть. На этом фоне Западный фронт выглядел почти странно. Он тоже отступал, тоже терял людей и технику, германские части вклинивались в его оборону, однако управление не исчезло, авиация не была уничтожена на земле и продолжала наносить ответные удары, причём судя по всему очень болезненые, а Павлов уже собирал в кулак механизированные корпуса для ответных действий.

Сталин перевёл взгляд на карту.

— Что Павлов?

— Готовит контрудар. Запрашивает данные по Сувалкскому направлению, собирает шестой и одиннадцатый механизированные корпуса. Связь с частями не везде устойчивая, есть задержки на маршах, но соединения существуют и выполняют приказы.

— Авиация?

— Возможности авиационной поддержки сейчас уточняются.

Сталин некоторое время смотрел на карту Западного фронта, потом медленно провёл карандашом вдоль границы и остановился на выступе возле Белостока.

— Первый день они выдержали.

Никто не ответил. Сталин положил карандаш.

— Посмотрим, что будет на второй. И передайте: никаких красивых цифр мне не нужно. Мне нужно знать, сколько у немцев действительно сгорело, сколько наших самолётов осталось и сколько из них завтра смогут подняться в воздух.

— Есть.

— И ещё. Всё, что они сделали ночью, записать подробно. Не только результат. Порядок действий тоже.

Тимошенко понял смысл сразу. Если схема действительно работала, она представляла интерес уже не только для Западного фронта.

— Подготовим.

Сталин снова взял следующую сводку. На войне одного успешного дня было недостаточно. Но именно поэтому следовало понять, что в этот день сработало и можно ли заставить это работать ещё раз.

Утро 23 июня началось для авиации Западного фронта не с нового приказа, а с окончательного признания того, что вчерашняя война уже закончилась. Приёмы, которые ещё сутки назад оказались для немцев неожиданностью, переставали быть неожиданными. Бомбардировщики раздвинули строй, истребительное прикрытие стало держаться ближе, а сообщения постов ВНОС и высотных разведчиков всё чаще говорили о немецких истребителях, идущих значительно выше ударных групп. Противник учился быстро, и Копец меньше всего рассчитывал, что Люфтваффе позволит второй раз подряд избивать себя тем же способом. Первое решение он принял ещё ночью, но утром оно стало общим для всех частей.

— Со всех И-16 снять ракетные направляющие.

Начальник штаба уточнил:

— Со всех? Даже с тех, что вчера хорошо отработали по бомбардировщикам?

— Именно со всех. Вчера немцы шли плотнее и не знали, чего ждать. Сегодня знают. И-16 нужен как истребитель, а не как носитель ракет. Пусть занимается исключительно «Мессерами».

— «Чайки»?

— Ракеты оставить. Но на перехват немецких налётов их без необходимости больше не гонять. Если окажутся рядом — пусть дерутся. Если прикрывают наших — тоже. Основная работа для них теперь внизу, по наземным целям.

За последний год Копец много раз повторял, что нельзя требовать от одного самолёта одинаково хорошо выполнять все задачи, но война объяснила эту мысль убедительнее любых совещаний. МиГи становились глазами системы, И-16 — её основным истребителем, И-153 — лёгкой ударной машиной, способной работать у самой земли и при необходимости огрызаться в воздушном бою. Бомбардировщикам предстояло делать то, для чего их создавали: бить по целям, которые стоили потраченных самолётов и людей. При этом отправлять СБ небольшими группами под случайным прикрытием Копец больше не собирался. Немцы уже поняли, что русская авиация сохранила управление, а значит, охота за советскими бомбардировщиками станет только жёстче.

— Если работаем днём, собираем нормальную ударную группу. «Чайки» идут впереди, при необходимости обрабатывают зенитки и остаются с бомбардировщиками. И-16 сверху связывают истребители. Не надо размазывать самолёты по всему фронту по четыре штуки.

— Тогда часть заявок наземных частей придётся отклонять.

— Придётся.

— Будут жаловаться.

— Пусть. Четыре СБ, которые немцы собьют по дороге, никому не помогут. Лучше один нормальный удар, чем пять красивых донесений о вылете.

Первое подтверждение правильности решения пришло меньше чем через час. Немецкая группа шла на восток широко, бомбардировщики держали увеличенные интервалы, а Bf 109 находились выше и значительно ближе к ним, чем вчера утром. Наведённые на противника И-16 встретили прикрытие раньше, чем оно успело разогнать советские истребители. Бой получился совсем не таким красивым, как вчерашние первые атаки. Немцы знали, что делают, имели преимущество в скорости и старались не ввязываться в затяжные манёвры. Несколько Bf 109 прошли сверху, атаковали и снова ушли на высоту. Один И-16 загорелся почти сразу, второй вышел из боя с повреждённым мотором. Зато немецким истребителям пришлось заниматься именно ими, а не спокойно выбирать цели среди советских машин.

Вчера за такой группой наверняка отправили бы и «Чайки». Сегодня Копец их не поднял. Немецкие бомбардировщики отбомбились, несколько машин получили повреждения от И-16, одна ушла на запад со следом дыма, но большого успеха советские истребители не добились. Начальник штаба, получив первые сведения, посмотрел на Копеца.

— Вчера было веселее.

— Вчера они были дураками всего несколько часов. Теперь перестали.

— Потери уточняют.

— Уточняйте. И не пытайтесь доказать мне, что мы опять всех победили.

Однако следующая задача оказалась значительно интереснее. Один из МиГов, работавший западнее Гродно, сообщил о крупной колонне, двигавшейся по дороге к переправе через небольшую реку. Ничего необычного в этом не было: немецкие части шли вперёд, за ними тянулись автомобили, тягачи, артиллерия, цистерны, машины с боеприпасами. Вчера по такой колонне немедленно отправили бы всё, что находилось поблизости. Копец посмотрел на карту.

— Мост какой?

— По последнему докладу цел.

— Объезд?

Начальник оперативного отдела провёл пальцем по карте.

— Есть дорога севернее, но километров двадцать лишних. Здесь ещё брод обозначен, только неизвестно, что там сейчас.

— Хорошо. Сколько «Чаек» можем дать быстро?

— Первую группу — восемь машин. Ещё можно поднять через полчаса.

— Восемь хватит.

— По колонне?

— Нет. По мосту.

Командир, стоявший рядом, удивился.

— Разрушить?

— Зачем? Мне мост нужен целым.

Копец постучал карандашом по дороге перед переправой.

— Пусть найдут голову колонны. Если на самом мосту будет техника — прекрасно. Если нет, бить перед въездом. Машину, тягач, танк — всё равно. Главное, чтобы там что-нибудь большое встало поперёк дороги.

— А потом?

— Потом ничего. Уйти.

— Восемь самолётов только ради затора?

Копец посмотрел на него.

— А вы хотите восемью «Чайками» уничтожить немецкую дивизию?

Вопросов больше не было. И-153 нашли колонну почти там, где её видел МиГ. Немцы уже успели приобрести некоторый опыт знакомства со старыми советскими бипланами. Едва наблюдатели заметили характерные силуэты, машины начали расходиться к обочинам, несколько зенитных установок открыли огонь. Вчера