Читать книгу - ""Чайки" генерала Копца - Александр Анатольевич Айзенберг"

Ведущий увидел несколько заправщиков почти сразу.

— Справа машины. По ним.

Пары разошлись совсем немного. Ракеты сорвались с направляющих, и почти сразу у края аэродрома вспухли разрывы. Один бензовоз загорелся мгновенно. Второй попытался уйти, но пламя уже перекинулось на разлитое горючее. «Чайки» прошли над полем, полоснув пулемётными очередями по машинам и обозначившей себя зенитной точке, после чего легли на обратный курс.

На другом аэродроме результат оказался ещё заметнее. Самих самолётов русские почти не задели, зато несколько РС легли возле площадки, где находились боеприпасы. Первый взрыв был обычным, второй значительно сильнее, а затем начали рваться уже немецкие бомбы. Лётчики увидели это только краем глаза: любоваться результатом никто не собирался.

Третьей группе повезло меньше. Ракеты ушли с недолётом, пулемётный проход заставил людей на земле разбежаться, но серьёзного пожара не возникло. Зато на обратном пути их перехватила четвёрка Bf 109.

Немцы пришли сверху и сзади. Ведущий заметил их по трассам и сразу бросил пару вниз. Остальные сделали то же самое. Старые бипланы прижались к земле и не стали ни разбегаться, ни пытаться набрать высоту. Каждый ведомый держался за ведущего.

Первый «Мессершмитт» проскочил, не успев довернуть. Второй попробовал зайти осторожнее, но «Чайка» заложила крутой вираж почти над самой землёй, и немец снова оказался впереди. Один из Bf 109 всё-таки зацепил ведомого: на И-153 появились пробоины, машина начала тянуть в сторону, но осталась управляемой. Его ведущий не ушёл. Когда немец полез за повреждённой «Чайкой» ещё раз, вторая машина довернула навстречу и дала короткую очередь. Попал или нет, лётчик не увидел, но «Мессершмитт» прекратил атаку и ушёл вверх.

Через несколько минут немцы отстали. Догонять их «Чайки», разумеется, не собирались. Все четыре вернулись на свою сторону, одна — с пробитым крылом и повреждённой стойкой.

Позднее в немецких донесениях эти налёты выглядели значительно неприятнее, чем непосредственно во время атаки. Потери самолётов действительно оказались небольшими. Но на нескольких передовых аэродромах пришлось тушить горючее, растаскивать боеприпасы, убирать повреждённые машины и менять порядок обслуживания. То, что утром считалось безопасным тылом авиации, внезапно тоже потребовало защиты.

Бок постучал пальцем по карте.

— Значит, завтра уничтожить их на аэродромах.

Представитель Люфтваффе помедлил.

— Это тоже оказалось сложнее, чем предполагалось. Самолёты рассредоточены, часть перебазирована на запасные площадки. Некоторые аэродромы прикрыты значительно лучше, чем показывала разведка.

— Значит, разведка ошиблась.

Спорить никто не стал. Бок перевёл взгляд на отметки продвижения танковых соединений. Война всё равно шла на восток, и именно это оставалось главным. Русские могли удивить в воздухе, могли задержать несколько колонн и нанести тяжёлые потери Люфтваффе, но если танковые группы продолжат движение, всё остальное постепенно потеряет значение. По крайней мере, так должно было быть.

В штабе Копеца к этому времени никто уже не занимался итогами первого дня. Цифра «более трёхсот» ушла в Москву и перестала иметь непосредственное значение. Самолёты, сбитые утром и днём, больше не представляли опасности, зато сотни исправных немецких машин оставались в строю и завтра снова появятся над фронтом. Гораздо важнее было другое.

На стол легли данные, которые днём собирали МиГи, посты ВНОС, наземные части и разведка. Железнодорожные станции, узлы дорог, скопления транспорта, места, где после наступления темноты продолжалось движение. Информация была далеко не полной, часть целей к этому времени наверняка уже переместилась, но несколько точек выглядели достаточно интересно. Копец ткнул карандашом в карту.

— Вот эта станция.

— Днём там отмечали эшелоны и машины.

— А вечером?

— Последнее сообщение около восьми. Движение продолжалось.

— Эта?

— Склад или перевалочный пункт. Точно не знают. Много грузовиков.

— Хорошо. А здесь?

Начальник штаба покачал головой.

— Слишком близко к нашим. К ночи положение могло измениться.

— Убираем. Нам только своих сейчас не хватало разбомбить.

Цели постепенно делились на основные, запасные и те, которые лучше вообще не трогать без дополнительного подтверждения. Копец прекрасно понимал ограниченность возможностей ночной авиации. Никакого волшебного превращения советских лётчиков в мастеров ночного прицельного бомбометания за один год не произошло. Погода, дым, облачность, ошибки в ориентировании и обычная человеческая усталость никуда не исчезли. Если просто отправить десятки самолётов искать ночью точку на карте, половина потеряет цель, кто-нибудь ударит не туда, а несколько экипажей будут кружить до тех пор, пока не нарвутся на зенитный огонь или не останутся без горючего. Поэтому задача должна быть простой. Первый эшелон находит заранее известную цель и делает её видимой, второй бьёт уже по тому, что видно, а третий приходит на добивание только тогда, когда есть уверенность, что горит именно то, что нужно.

— Сколько экипажей «Чаек» готовы работать ночью?

— Если брать тех, кто действительно тренировался, около двух десятков. Можно собрать больше.

— Не надо больше. Мне нужны те, кто умеет, а не те, кто очень хочет.

— И-16?

Копец задумался. За день «ишаки» отработали много. Часть пилотов уже сделала по три вылета, некоторые по четыре. Завтра они будут нужны прежде всего как истребители, а значит, выбивать людей ночью ради нескольких дополнительных машин бессмысленно.

— Только экипажи, которые специально готовились к ночным полётам и сегодня не вымотались. Остальным спать. Особенно тем, кто завтра должен работать чистыми истребителями.

— Ракеты на И-16 оставляем?

— На эту ночь — да. Тем, кто идёт первым. Утром будем решать отдельно.

Копец уже почти решил, что именно утром и решит. Немцы начали раздвигать строй бомбардировщиков, и эффективность массового применения РС против воздушных целей неизбежно снизится. И-16 слишком нужен именно как истребитель, чтобы постоянно таскать под крыльями направляющие. «Чайки» другое дело: им предстояло всё больше работать внизу, где ракеты пригодятся и по колоннам, и по скоплениям техники. Как лёгкий штурмовик И-153 вполне сгодится, а при встрече с истребителями противника у самой земли сможет использовать свои сильные стороны. Но это всё будет завтра, а сейчас требовалось пережить эту ночь.

С фронтовыми бомбардировщиками вопрос решался проще. СБ оставалось достаточно много, были Ар-2 и новые Пе-2, хотя наличие самолёта ещё не означало наличие экипажа, способного уверенно использовать его ночью. Поэтому выбирать следовало не столько машины, сколько людей.

— СБ основной массой. Ар-2 туда же. Пе-2 только экипажи, которые реально могут работать ночью. Не надо мне угробить новые самолёты потому, что кому-то хочется отчитаться об их применении.

— А дальние?

Вот здесь начиналась проблема. Дальняя авиация Копцу не подчинялась.

— Запрос уже ушёл?

— Да.

— Ответ?

— Пока нет.

Копец посмотрел на часы.

— Повторить через штаб фронта. Не просим отдать нам авиацию. Просим нанести удар по подтверждённым целям после нашего обозначения. Пусть сами решают, сколько машин выделят.

Он прекрасно понимал, что наверху сейчас творится. С фронтов шли десятки запросов, обстановка менялась каждый час, и каждому казалось,