Читать книгу - ""Чайки" генерала Копца - Александр Анатольевич Айзенберг"

собственный аэродром. Он ушёл на запад, а «Чайка» продолжила путь домой. На её борту был нарисован оскалившийся кот.

Не везде получилось так удачно. Вторая группа И-153 основной цели не нашла. Облачность закрыла землю, затем самолёты начали уходить в сторону от маршрута. Ведущий попытался восстановить ориентировку, потратил несколько минут и принял решение идти на запасную. Там оказалось не лучше: никаких уверенных признаков цели. Они вернулись назад с ракетами.

Копец, получив доклад, только спросил:

— Потери?

— Нет.

— Значит, всё правильно.

На другом направлении «Чайки» нашли цель, но ударили неудачно. Ракеты легли рядом, пожар не возник. Подходившие СБ получили приказ переходить на запасной объект. Ещё одна группа вообще не взлетела вовремя: у двух самолётов обнаружились неисправности, третий повредили при рулении. Система работала, но она не была волшебной. И именно поэтому Копец не собирался требовать от неё невозможного.

После ударов СБ и Ар-2 немцы на станции снова попытались восстановить порядок. Теперь это было значительно сложнее. Один путь оказался перекрыт разбитыми вагонами, на другом лежали обломки, несколько машин горели. Однако станция ещё существовала. Если потушить пожары, расчистить пути и подать локомотивы, через несколько часов движение можно было восстановить хотя бы частично. Командование торопило. На востоке наступавшим частям требовались горючее и боеприпасы. То, что находилось на этой станции, должно было уйти вперёд ещё ночью. Пожарные команды снова подошли к вагонам, уцелевшие грузовики начали выводить со станции, один паровоз осторожно подали к составу, который ещё можно было оттащить.

Потом кто-то услышал гул. На этот раз он был другим, не резким звуком низко летящих «Чаек» и не сравнительно быстрым проходом СБ. Он приближался с востока медленно и тяжело.

— Снова самолёты!

Люди побежали от путей. Первыми пришли ДБ-3. Их экипажам уже не требовалось искать станцию: внизу находилось несколько больших пожаров, а переданный по радио ориентир позволял определить нужный. Бомбардировщики легли на боевой курс. Первые разрывы легли в стороне, следующая серия накрыла район путей. Один взрыв погасил часть огней на земле, другой поднял новый пожар.

Но это было ещё не всё. Через некоторое время в небе появился новый, медленный и тяжёлый гул. Шли ТБ-3.

Старые четырёхмоторные машины были слишком медленными для дневного применения там, где противник господствовал в воздухе, но ночью над уже найденной и горящей целью их недостаток становился менее важным. Им не требовалось ловить маленький объект в темноте, зато их грузоподъёмность была впечатляющей. Внизу находился огромный светящийся ориентир. Первый ТБ-3 вышел немного в стороне, штурман поправил курс, и теперь цель лежала впереди. Бомболюк распахнулся, бомбовая нагрузка ушла вниз, и на станции снова загрохотало. Несколько взрывов легли за путями, но остальные накрыли сам узел. Один оказался особенно мощным, почти сразу рвануло ещё раз, уже не от советской бомбы, затем третий. На земле детонировало что-то своё, а затем взорвалась цистерна с бензином, разбрасывая горящее топливо по большой площади. Пожары вспыхнули с новой силой. Огромное пламя поднялось над станцией, и второй ТБ-3 увидел его уже за много километров. Для его экипажа задача стала ещё проще.

В немецком штабе первые сообщения о ночных ударах сначала не вызвали особой тревоги. Русская авиация могла действовать ночью, это не было открытием. Однако затем донесения начали складываться в неприятную последовательность. Сначала появлялись низколетящие истребители. Они находили цель, вызывали хорошо заметные пожары и старались подавить обнаружившие себя зенитные точки. После них приходили фронтовые бомбардировщики, а затем, когда цель уже горела, появлялись ДБ-3 и тяжёлые ТБ-3.

Причём несколько раз происходило почти одно и то же: первый удар был относительно слабым, но создавал пожар, следующий расширял его, а последний эшелон бил уже по прекрасно видимому объекту.

— Они используют осветительные бомбы?

— Не только. Первые самолёты сами атакуют цель и стараются вызвать пожар.

— Какие самолёты?

— В нескольких случаях снова эти бипланы.

Ответ вызвал раздражение. Слишком часто за сегодняшний день в донесениях появлялись старые русские И-153. Днём они стреляли ракетами по бомбардировщикам, уходили от «Мессершмиттов» к самой земле и били по колоннам, а теперь они же появлялись ночью. Тем временем последствия ударов начинали ощущать наземные части.

На одном участке колонна грузовиков с горючим подошла к железнодорожному узлу и остановилась. Дорога впереди была перекрыта, станция горела, вокруг метались машины. Командир колонны потребовал пропустить его дальше, но ехать было некуда.

— Когда расчистят?

Ответа никто не знал.

— Горючее нужно утром!

Это знали все, только от этого разбитые вагоны не исчезали с путей, воронки не засыпались, а горящие склады не переставали гореть. Колонну отправили в обход, который оказался значительно длиннее. На другой дороге уже стояли машины, и через час возник новый затор. Ни одна советская бомба не уничтожила немецкую танковую группу, но часть танков утром могла получить горючее значительно позже, часть орудий — позже получить снаряды, несколько колонн — позже выйти на назначенные дороги. Для армии, строившей успех на скорости, такие часы имели цену.

К двум часам ночи Копец остановил дальнейшие вылеты части истребителей.

— Всё. Этим спать.

— Есть ещё цели.

— Цели завтра никуда не денутся.

— Немцы могут уйти.

— А наши пилоты могут утром не попасть в самолёт от усталости.

Он посмотрел на список экипажей. Некоторые за сутки провели в воздухе столько времени, сколько раньше набирали за несколько дней напряжённых учений. Адреналин пока держал людей, но утром за него придётся платить.

— Кто летал ночью, после возвращения отдыхает. До девяти, если обстановка позволит, не трогать. Те, кто сегодня ночью не летал, принимают утреннюю смену.

— А если немцы придут раньше?

— Для этого есть дежурные.

— И-16 с ракетами?

Копец посмотрел на начальника штаба.

— Ночь закончат — снимайте направляющие с тех машин, которые завтра идут чистыми истребителями.

— Совсем?

— Совсем. Немцы уже растянули строй. Нам нужны истребители, которые будут заниматься «Мессерами». «Чайкам» ракеты оставить.

— Значит, разделяем?

— Мы весь год этим занимались. Просто теперь война сама объяснила зачем.

МиГи должны видеть и наводить, И-16 — драться с истребителями, И-153 — работать внизу, атаковать наземные цели и использовать свою манёвренность там, где она действительно давала преимущество. Не универсальный самолёт на все случаи жизни, а система из разных машин, каждая из которых делала то, что у неё получалось лучше всего.

К утру результаты ночных ударов ещё никто точно не знал. На нескольких станциях горели составы, на дорогах возникли заторы, где-то удалось попасть в склад, где-то бомбы легли в стороне. Один СБ не вернулся, ещё две машины сели на других аэродромах. И-153 потеряли одну машину, пилот сумел выпрыгнуть, но его судьба оставалась неизвестной. Выделенные машины дальней авиации серьёзных потерь не понесли. Это была цена за ночной