Читать книгу - "Лучший травник СССР 4 - Сергей Александрович Богдашов"

второго тульская «вертикалка», но хитрая. С парой «вкладышей» под такой же винтовочный патрон, как у моего карабина, изготовленных из пулемётного ствола.

Где уж он мастера нашёл, который нарезные вкладыши ему в охотничий ствол притёр, о том история умалчивает, а вот где он нарезные стволы взял, я догадываюсь. Сельчане проговорились как-то раз. Есть у нас в Верхнем Дуброво, что находится на трассе в Тюмень, один заводик, куда на переплавку везут военное имущество. Поговаривают, что все браконьерские «вкладыши» родом оттуда.

Вот жеж, хитра голь на выдумки! Но рискует парень. Поймает его милиция с этими «вкладышами», а там срок, до пяти лет. За незарегистрированное нарезное оружие.

Уже через три дня оба «афганца» жили у меня, нанятые на два месяца. Четыреста рублей в месяц каждому им по-честному вряд ли где представиться заработать, а у меня так оно и есть. Предложил много, но и предупредил, что спрос будет нешуточный. Вроде, прониклись. Так-то репутация у меня имеется, и не самая мирная.

Теперь случись что без меня, злоумышленникам будут противостоять две собаки и четыре ствола.

Хотя, чисто теоретически, даже пять. Митяй, если что, пару раз пальнёт из ракетницы в сторону выстрелов, подсвечивая противника. Его роль и тактика ему объяснена, а в ракетницу он так вцепился, что я ещё раз перепроверил, не заряжена ли она.

Что касается моей корейской командировки, то от меня требуется лишь согласие. Дальше корейская сторона обеспечит меня трансфертом.

Понятное дело, поездом Москва — Пхеньян я ехать не собираюсь. В том смысле, что от Свердловска не собираюсь, а вот от Хабаровска уже вполне реально.

Перелететь на вполне себе комфортабельном ИЛ — 62 из Свердловска до Хабаровска, а там пересесть на поезд, довольно простенькая логистика путешествия, которое иначе затянется очень надолго.

Мы же не Европа, где можно машиной обойтись, чтобы легко было пересечь страну из конца в конец за один день, а то и меньше.

— Ты над чем задумался? ­– вырвал меня из размышлений голос жены.

— Представляешь, Норильск от Северного Полюса всего лишь чуть больше, чем в тысячи восьмистах километров! — честно доложил я ей, так как только что измерил это пластиковым треугольником с линейкой по школьному атласу.

— Вполне возможно. А ты чему радуешься? — подозрительно ласково спросила меня моя домашняя ведьмочка.

— А мне скоро до Хабаровска лететь, и там расстояние почти в три раза больше! Прикинь, какая у нас страна здоровенная!

— Это ты к чему? — не поверила Татьяна в мой наигранный восторг.

— Расстояния. Особенно, если нет дорог. Это стратегический ресурс.

— Вот честно тебя не понимаю! — всплеснула моя руками.

— Я пока и сам не понял, что в голову пришло, но что-то же пришло.

Если честно, то этот момент просветления я не понял. Просто мелькнуло и всё.

Зато понял одно. Отсутствие нормальных дорог в стране — это стратегический ресурс!

И пусть эта мысль улеглась ровно, но вот отчего мы топим печи дровами, а Запад снабжаем газом, до меня пока так и не дошло.

Глава 23

Корейский орден

Неожиданности случаются часто. Самое неприятное, если они случаются, когда тебе кажется, что ты всё предусмотрел и сюрпризов не будет.

Когда у меня уже почти был собран чемодан для поездки, а до вылета в Хабаровск оставалось два дня, кто-то попробовал подключиться к моей лесной Сети. Сигнал про попытку несанкционированного подключения мне пришёл, я отказал, но не без сомнений. Сеть не просигналила, что это был кто-то чужой. Вроде, как из своих, но незнакомых. Так что с этой загадкой я и улетел.

Было и ещё одно сомнение. Ученики. Из первый подбор я поручил Мамину. Посмотрим, насколько он выйдет удачным.

Перелёт прошёл штатно, а вот поезд Москва — Пхеньян пришёл с опозданием на полтора часа.

В СВ, так железные дороги обозначают купе на два спальных места, уже был один пассажир. Этакий полненький кореец лет тридцати пяти.

Что характерно, он неплохо болтал на русском. Пусть и не ахти как, зато с приличным запасом слов, чего нельзя сказать про его произношение. Чувствуется, что язык учил, и учил старательно, но с разговорной практикой были проблемы.

— Бён-Хо Пак, — представился он при знакомстве, — И да, я знаю, что вам проще будет называть меня Бён.

— Тогда я Сокол.

— Это имя?

— Нет, моё армейское прозвище. Но вам его будет легче всего произносить.

— Я тоже прошёл армию. Там меня звали Пакхо. И это было почётно. Паков и Кимов у нас столько же, сколько у вас Ивановых и Петровых.

— Чем же вы заслужили своё прозвище? — с пониманием отнёсся я к армейским традициям.

— Пожалуй, выносливостью. Я тогда был очень худой и лёгкий. Мог много бегать и подтягиваться. Но когда на меня навьючили армейскую амуницию, я пробежал мало. Потом упал без сознания, с кровью из носа, но мне это зачли, как подвиг.­­­­­ Для почётного прозвища хватило.

Хм. Подкупил он меня своей откровенностью. Вот даже почти верю, что в купе он оказался случайно, а не в попытке срисовать с меня психологический «портрет».

Шансов на это не особо много. Свою дату вылета и дальнейший проезд я с посольством согласовывал в самые последние дни, а со связью в Северной Корее всё не так хорошо. Могли и не успеть, чтобы подставить мне в попутчики своего сотрудника.

Но вышло, как вышло. Попутчик старался болтать много, нарабатывая практику, я отвечал мало и не касался никаких деталей своей жизни. И всё бы ничего, но он пах. Сильно. Выхлоп от его кимчхи по ночам — отдельная песня. К счастью, спал мой попутчик крепко, а за окном было почти что лето. Так что я немного отпускал окно и шёл в туалет, якобы по надобности. Потом часа три — четыре можно было нормально спать, не подвергаясь органолептической атаке. Нет, не готов я пока оценивать качество корейских закусок по их выхлопу в замкнутом объёме отдельно взятого купе. От Воланда может нахватался, развив себе нюх, или всё-таки их кимчхи рулит?

Как бы то ни было, но мы доехали, и меня встречали. Сразу трое, и чуть ли не с транспарантом с моей фамилией над головой. Больно уж табличка у них была здоровенная.

— Аннёнхаэё, — блеснул я недавно приобретёнными познаниями, поздоровавшись.

Они обрадовались, и затарахтели сразу втроём.

—