Читать книгу - "Смотритель маяка. Книга 4 - Дмитрий Черкасов"

Осмотрев цилиндр, я понял, что он заряжен, и вернул его на место в гнездо, закрутив пробку. Затем открыл дверцу самого фонарика и увидел там небольшой эфирный стержень — целый. Осмотрев фонарь, обнаружил сбоку рычажок и переключил его. Фонарь работал! Ещё одним движением рычага сделал свет ярче. В третью позицию решил не переключать и быстро засунул находку в рюкзак. В тоннеле пригодится. Профессор, конечно, будет ругаться, но не думаю, что сильно. Со светом нам всяко будет приятнее идти. Да и, в конце концов, я свои цилиндры сажаю, двери тут им открывая. Так что нефиг. Моё — и точка!

Из служебно‑кухонного помещения я вышел в коридор и проследовал прямо к парадному выходу: надо спешить, а то точно в мародёрстве заподозрят. А я же не мародёр.

— Ну что там? — спросил Игорь.

— Труха и ржавчина. Ничего интересного.

Профессор только пожал плечами, и мы, запрыгнув на лошадей, поспешили вернуться в лагерь. По дороге мы с Юлией отстали, и она меня сразу же спросила:

— Что ты там увидел, Вадим?

— Да ничего особенного. Просто… — Я хотел уже сказать о своих ощущениях про декорации, но потом понял, что и Юлия как бы тоже в таком случае является декорацией, а говорить такое ей вряд ли будет хорошей идеей. — Жили люди, потом вдруг всё бросили почему‑то и ушли. Непонятно и тревожно. Почему они тут не остались после катаклизма? Тут же вон какие… производства.

— Да, производства, но вот ты тут видишь поля, сады или фермы? Скорее всего, стало нечего есть.

— Могли бы во внешний мир отправить добытчиков. Зачем надо было уходить всем? Не понимаю.

— Может, и не все ушли. Хорошо, что мы не нашли тех, кто остался. Я этого больше всего боялась.

— Возможно, в Управе и нашли бы ответы и тех самых не ушедших.

— Возможно, Вадим, но лично я предпочитаю этого не узнать. Мне здесь совсем не понравилось. Не ожидала, что это будет так тяжело видеть. Я думала, мы будем копать, работать совком и кистью, а это… Это совсем не то. — Девушка сокрушённо покачала головой. — Я домой хочу, Вадим.

— Я тоже… Завтра с утра пораньше тронемся. Опять этот чёртов тоннель. Я вот понять не могу: река же должна впадать в море. Она, конечно, горная, и по ней на лодках не поплаваешь, но дорогу же можно было и вдоль реки к морю проложить.

— Ну, мало ли, может, теснина или водопад. У нас всё равно нет там корабля, так что идти нам только через тоннель, — вздохнула девушка.

19 июля, пятница.

За фонарь меня даже не ругали: так, профессор буркнул что‑то, а остальные «экспедиционэры» очень даже порадовались яркому источнику света, которого хватало на всех. Даже наши коняшки кажется побежали шустрее, но поездка всё равно растянулась на девять часов.

В лагере на нас тут же напали с расспросами, но профессор, предупредивший всех нас о секретности, на неё же и сослался, прекратив тем самым расспросы за общим столом. Но лично у меня вызывало большое сомнение, что шахтёры и матросы, видевшие пирамиды, будут молчать. Нам так даже лучше, с одной стороны - не уберут как единственных носителей гостайны. С другой стороны, все находящиеся в лагере давали подписку о неразглашении всего тут происходящего. Только и это тоже вызывало сомнения: стоит этим людям только вернуться к семьям, и всё — на секретности можно ставить крест. Разболтают однозначно.

Коржин в лагере так и не объявлялся; об этом я узнал у Алексея. Странно: яхту он должен был вернуть ещё позавчера. В лагере задерживаться не стали: все очень устали от поездки в тоннеле, и мы втроём отправились отдыхать. Правда, профессор грозился сперва написать «донос» о проделанной работе и свершённых открытиях; отправить его он собирался на моём корабле при моём непосредственном участии. Будет ему сюрприз, если Коржин так и не пригнал «Новика» назад. А реально, что нам тогда делать? Нарочного из матросов верхами слать?

Яхты у причала не оказалось. Я даже домой не заходил, а, сразу загнав экипаж в сарай, где воспользовался помощью Мухина, быстро прошёл до обрыва и осмотрелся. Зря суетился: оказалось, дома меня ждало письмо от Коржина, полученное Клаусом. Безопасник дико извинялся, обещал прибыть и вернуть яхту до воскресенья.

Я порадовал профессора, и он пошёл поделиться радостью о завтрашней поездке наших или других матросов верхами в Приморск. Сержант не смог вычесать из головы приемлемое решение и был вынужден отправиться в лагерь для получения инструкций от Шпалы. В общем, никто не горел желанием мчаться конно и оружно в такую даль.

Потом баронесса объявила нам о своём желании принимать ванну и попросила всех погулять в саду. Я гулять со злым на всех и вся профессором не захотел и отправился к себе в маяк: проверить почту (вдруг пришли результаты анализа) и заполнить журнал смотрителя — надо же иногда и служебными делами заниматься.

Сперва, пройдя через портал, я проверил почту смартфоном и увидел, что из одной из лабораторий уже пришли результаты. Смотреть в смартфоне на морозе эти файлы было крайне неудобно, и, быстро скачав их в память, я поспешил в кабинет к ноутбуку.

Образец номер три, используемый местными до потопа при изготовлении эфиросъёмников, содержал в себе девяносто два процента алюминия и восемь процентов магния. Не золото и платина, простой алюминий! Но лучше дождаться подтверждения из другой лаборатории.

Образец номер два, используемый для изготовления шпилей храмов и вершин пирамид, заряжающих цилиндры, был посложнее и содержал в себе: десять процентов алюминия, три процента серебра, пять процентов платины и восемьдесят два процента чистой меди.

Образец номер один был самым дорогим, с моей точки зрения: алюминия — сорок процентов, вольфрама — пятнадцать, семь процентов меди и… тридцать восемь процентов платины! А сплав этот был необходим для обвязки контуров храма. А цепей из этого сплава внутри храма было ох как немало. А тут платины больше трети!

Образец номер четыре, взятый мной из ротора местного двигателя, почти соответствовал образцу номер два, но в нём содержалось два процента золота, заменяя эти проценты в основной меди.

Образец номер пять от статора двигателя порадовал богатством ингредиентов. В основе лежал всё тот же алюминий, с кучей добавок в виде кремния, меди, магния,