Читать книгу - "Невеста огня - Жасмин Уолт"

Не осталось места, куда я мог бы отправиться, где было бы безопасно. Не осталось места, где я мог бы жить, не окруженный теми, чьи руки запятнаны драконьей кровью. Позволить усыпить себя было единственным способом избежать боли.

– Кто это сделал? – спросила она. – Кто наложил на тебя сонное заклятие?

Я теребил браслет на запястье, раздумывая, стоит ли отвечать на вопрос, и смотрел, как темно-красный камень ловит и отражает свет. Сказать ли Адаре о Лучезарном, который открыл портал в новый мир для моего народа? Который использовал мою кровь и жизненную силу, чтобы запечатать его и чтобы никто не мог последовать за ними? Который затем из милосердия погрузил меня в зачарованный сон? Ведь это единственное, что он мог сделать, чтобы облегчить мою боль, поскольку я не имел права свести счеты с жизнью.

Наконец я ответил:

– Я не могу тебе сказать.

Боль отразилась в глазах Адары, но она кивнула и проговорила:

– Ты мне не доверяешь.

– Нет. – Горло у меня сжалось. Комок тоски и печали внутри рос, угрожая лишить меня возможности говорить. – Но я хотел бы.

Адара отвернулась. Ее взгляд устремился к паре колибри, порхающих вокруг кормушки на дереве. Их крылья двигались быстрее, чем мог уследить глаз, наполняя воздух приятным жужжанием, пока они пили нектар.

Интересно, были ли они парой? Может, где-то у них было гнездышко, в котором к весне появятся маленькие яички. При этой мысли сердце кольнуло болью.

– У нас в деревне жил старый фейри, – сказала Адара, помолчав. – Он, как и многие другие, воевал. Но в отличие от остальных ветеранов, его преследовали призраки товарищей. Мы часто встречали его в таверне, где он топил воспоминания на дне кружки. Мама готовила ему особое зелье, притуплявшее боль, и его жизнь на несколько дней становилась чуть более терпимой. Она пыталась разговорить его, уговорить рассказать о прошлом, но он отказывался. И воспоминания гноились в нем, пока однажды ночью он не выпил целую бутылку зелья, лег спать и больше не проснулся. – Она обернулась ко мне; дыхание у меня перехватило от того, каким мягким, почти нежным был ее взгляд в этот момент. Она тихо добавила: – Я не буду притворяться, словно понимаю твою боль. Но я видела, чем заканчивается дорога, которой ты идешь. И я не хочу для тебя такой судьбы, Эйнар. Тебе придется однажды впустить кого-то в сердце. Каждому нужно с кем-нибудь поговорить.

Я открыл было рот, потом закрыл, не зная, что сказать. Не было никого, с кем я мог бы поговорить, – ни драконьих старейшин, ни собратьев-воинов, с которыми я почувствовал бы себя в безопасности, разделив с ними свою боль. Ни одно живое существо не проявило бы ко мне сочувствия, кроме, может быть, Адары, но я не мог излить ей душу. Мы становились слишком близки. Даже сейчас она испытывала на прочность барьер, который я возвел вокруг своего сердца. Этот открытый честный взгляд умолял меня впустить ее. Запах лаванды и морской соли манил, побуждая притянуть ее, обнять, вдыхая этот аромат, пока сердце не успокоится и внутренний зверь не заурчит от удовольствия.

Но она была фейри. И как бы мой внутренний дракон ни желал ее, этого я допустить не мог. Если уж чему меня и научила история Дариана и Олетты, так это тому, что союз между драконом и фейри – невозможен. Даже если мы попытаемся создать общее будущее, это лишь вопрос времени, когда кто-то выберет нас своей целью и разлучит. Таков был естественный порядок вещей.

Драконам и фейри предначертано оставаться врагами. И никогда – быть возлюбленными или друзьями.

– Я ценю твой совет, но это не имеет значения, – коротко ответил я. – Когда мы найдем твою мать, она снова погрузит меня в сон.

Адара фыркнула.

– Точно. Я и забыла. Ты просто вернешься в свое зачарованное забытье. Проблема решена.

Я пожал плечами.

– В последние двадцать лет это отлично работало.

Адара резко выдохнула, вскакивая, и уперлась кулаками в бока.

– Ах ты… – начала она, но что бы ни собиралась сказать – ее прервал стук распахнувшейся задней двери.

– Эй! – крикнул Лип, махая нам. Его очки-авиаторы съехали набок, а лицо покрывали пятна грязи. – Хватит ворковать, голубки, идите внутрь. Пора обсудить план на завтрашний вечер!

Глава двадцать пятая

Адара

– Я выгляжу глупо, – проворчал Эйнар, пока мы ехали в карете госпожи Эолан. Он сидел на скамье напротив меня, рядом с Липом, и ему явно было неловко в придворном облачении.

Вынуждена признать, в его словах была доля правды. Шаровары раздувались вокруг его бедер, словно юбка, а пышные рукава шелковой рубашки придавали ему еще более комичный вид. Только жилет сидел на нем идеально, подчеркивая широкую грудь и плечи. Этот наряд представлял странное сочетание мужественного и женственного – то, что носил бы какой-нибудь слащавый придворный старой эпохи, но никак не драконий воин.

И поэтому это смотрелось бесподобно!

– Да расслабься уже. – Мавлин махнула на него рукой. На ней было платье в павлиньем стиле – длинные перья украшали юбку и лиф, а одно красовалось на краю маски. – Ты хотя бы не похож на птицу.

– Ты сама решила походить на птицу, – заметил Эйнар. – Я видел, как у тебя лицо сияло, когда ты вчера достала из коробки тот веер с павлиньими перьями.

Я подавила вздох, пока они пререкались, и опустила взгляд, смотря на свои колени и проводя ладонью по ткани моего маскарадного костюма. Мерцающее платье цвета морской волны, которое я нашла на чердаке, напоминало мне сказки о сиренах – подводных созданиях, похожих на фейри, но с рыбьими хвостами ниже пояса. Их прекрасные неземные голоса заманивали многих на смерть. Платье было без рукавов и бретелек, с лифом в форме сердца, который облегал мою фигуру до середины бедра. Дальше платье расходилось и завершалось коротким шлейфом, напоминавшим хвост сирены. Мавлин украсила его крупными блестками, наподобие чешуи, и добавила по бокам моей маски плавники, завершая образ. Госпожа Эолан уложила мои волосы в небрежный узел на макушке и закрепила шпильками с жемчугом, оставив несколько прядей висеть свободно, обрамляя лицо.

Никогда в жизни я не носила ничего столь прекрасного, и хотя я знала, что на балу меня не ждал принц, который унесет меня на руках, я все равно чувствовала себя принцессой.

– Да не ной ты так, дедуля, – сказал Лип, повернувшись к Эйнару. На нем был черно-белый костюм придворного шута. Белые волосы он спрятал под