Читать книгу - "Невеста огня - Жасмин Уолт"

Я стиснул зубы, а она вынула изо рта следующую булавку. Краем глаза я видел, как Адара и Мавлин за рабочим столом, который они успели установить на чердаке, усердно шили и украшали наши маски. Липа нигде не было видно, – вероятно, он вышел по делам, чтобы собрать все необходимое для нашего завтрашнего предприятия.

– Я не привык находиться в такой близости от воздушной фейри, – отрывисто сказал я. – По крайней мере, от той, которая не пытается изувечить мне крылья или как-то иначе заставить приземлиться, чтобы потом убить.

– А я никогда не оказывалась так близко от дракона, который не пытался бы поджарить меня до хрустящей корочки, – беспечно отозвалась госпожа Эолан. – Я ведь сражалась в Войнах, как и каждый фейри в те дни. Я проливала драконью кровь и видела, как драконы разрывают моих товарищей.

В комнате воцарилась тяжелая тишина – я чувствовал взгляды Адары и Мавлин, наблюдавших за нами. Воспоминания о воздушных засадах наездников молний, мелькавших в воздухе, призывая ветра и молнии, затуманивали мой разум. Я снова ощущал запах озона в воздухе, чувствовал ярость и страх, видя, как они атакуют драконов в моем отряде. Наша шкура была невосприимчива к магии фейри, но тонкие перепонки крыльев являлись слабым местом, что наши противники безжалостно использовали. Облачные фамильяры, на которых они летали, были быстрыми и хитрыми, способными уворачиваться от наших огненных струй раньше, чем мы выпускали пламя. И если более трех наездников нападали на дракона, обычно это означало смертный приговор.

Единственным способом пережить засаду было сомкнуть ряды и не позволить врагам нас разделить. Но даже тогда им удавалось поймать хотя бы одного из нас. Я не мог сосчитать, скольких драконов видел, сбитых воздушными фейри, – с изувеченными крыльями, вынужденных спуститься на землю, где их добивали солдаты земных фейри.

– Полагаю, вы гордитесь тем, что в свое время получили свою долю драконьей плоти, – сухо сказал я, пока госпожа Эолан продолжала возиться у моих ног.

Она замерла.

– Нет, – мрачно ответила она и посмотрела на меня. – Я всегда считала это великой трагедией, что наши расы оказались втянуты в эту войну. Вы, драконы, великая раса, и меня ужасало, что мы вынуждены были убить вас.

Я бросил на нее взгляд и был удивлен и возмущен, увидев печаль, поднимавшуюся из глубин ее серебристых глаз.

– Вынуждены? – переспросил я, и мой голос задрожал от гнева. – Вы могли сложить оружие в любой момент.

– Мы пытались, – отрезала госпожа Эолан. – Мы предложили вам нашу принцессу в обмен на мир.

– А мы предложили вам нашего принца, но вместо этого вы убили его. – Переполненный гневом, я выдернул ногу из хватки госпожи Эолан и спрыгнул с возвышения. – Вы говорите так, словно сочувствовали драконам. Но на самом деле считали нас диковинками, экзотическими зверями и не колеблясь убивали.

Госпожа Эолан выглядела потрясенной моей вспышкой.

– Ты действительно винишь меня за то, что я не высказалась? – спросила она. – Если бы я жила в то время, когда Войны только начались, я, возможно, выступала бы за мир. Но после трех тысячелетий военных преступлений с обеих сторон никакое мое слово или дело не остановило бы бойню. Ваш народ захватывал все больше наших территорий, воровал ресурсы, убивал любого, встававшего у вас на пути!

– Мы просто пытались выжить, – рыкнул я. Выжить на враждебной земле, где мы оказались заперты многие столетия, хотя не были ни в чем виноваты и не выбирали этого. Фейри никогда не пытались понять наше положение. – Принцесса Олетта была единственной, выступившей в защиту моего народа. Да и то, если бы она не была связана узами истинной пары с одним из нас, сомневаюсь, что это случилось бы.

– Да, и посмотри, к чему это привело, – резко сказала госпожа Эолан. – К смерти и разрушениям, к обрыву ее родовой ветви!

Я сплюнул под ноги госпоже Эолан, развернулся и выбежал из комнаты. Гнев затуманивал мой взор. Я сбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, потом через заднюю дверь выскочил в сад. Грудь тяжело вздымалась, и я глотал холодный горный воздух, пытаясь успокоиться. Внутри меня клокотала огненная буря, умоляя вырваться, извергнуть пламя на этот мирный сад. Испепелить прекрасные горные розы и красновато-золотистые растения. Я прошелся взад-вперед перед небольшим фонтаном в центре, слушая успокаивающее журчание и игнорируя каменные скамейки, стоявшие неподалеку.

И о чем я только думал, являясь в город, полный воздушных фейри?

– Эйнар. – Голос Адары прорезался сквозь туман моего гнева, словно освежающий дождь, который рассек дымку.

Я обернулся и увидел, как она шла по дорожке, плавно покачивая бедрами. Под ее туфельками хрустел гравий. На ней было белое хлопковое платье, облегающее грудь и талию и струящееся от бедер к лодыжкам. Ее волосы были собраны в косу. Она была чиста, как свежевыпавший снег, и зверь внутри меня, уже взволнованный, заурчал от плотского голода. Он хотел осквернить эту девственную чистоту, запятнать ее нашим запахом и семенем, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что она принадлежит нам. Мне.

– Оставь меня в покое, – рыкнул я, поворачиваясь к ней спиной. Я был не в настроении бороться со своим внутренним зверем. Из последних сил я боролся, чтобы не обратиться в дракона и не улететь отсюда.

Адара вздохнула, и я услышал, как ее шаги замедлились, а потом она пошла дальше. Я думал, она попытается прикоснуться ко мне, но вместо этого она села на край фонтана, чуть правее от меня.

– Тебя и так оставили в покое, – спокойно возразила она. – На двадцать лет.

Она выдержала мой взгляд. Взгляд ее васильковых глаз выражал спокойствие, даже когда я оскалился на нее. В нем не было ни страха, ни жалости, ни гнева, ни разочарования. Она просто смотрела на меня, принимая таким, какой я есть, ожидая, когда я отвечу.

Зверь внутри меня пророкотал что-то тише и успокоился. Мои плечи опали, когда его острые когти втянулись и он свернулся в груди. Дышать стало легче.

– Ты не знаешь, каково это было – знать, что я последний дракон в Эдирии, – сказал я. Мой голос был тихим, как ветерок, нежно игравший с выбившимися из косы прядями Адары. Хотелось протянуть руку и разгладить их, отводя от лица, но вместо этого я сел рядом с ней на край фонтана. Вода плескалась у кончиков моих пальцев, и ее льдистый холод прояснял мой разум. – Я тогда потерял свою семью, лучшего друга, мой народ. А моя родина наполнилась запахом смерти, пепла и теневой магии.