Читать книгу - "Панцирная пехота - Денис Громов"

Он поглядел на меня.

- Але людыну вбывае будь-яка.

Глава 13

Зимой сорок четвёртого я его почти потерял.

И речь шла о почерке.

Тетрадь лежала в вещмешке, графа «основание» заполнялась, но заполнять её было нечем: за ноябрь и декабрь я не записал туда ни одной новой строчки.

Фронт ушёл в Польшу.

Вместе с фронтом ушли деревни, из которых уходил немец, - а на их месте появились другие деревни, чужие, с черепичными крышами и с людьми, которые нас боялись.

И минировали там иначе.

Не хуже и не лучше - просто иначе: больше техники, больше стандартных полей по наставлению, меньше того, что я привык называть почерком.

К январю сорок пятого я почти решил, что Астахов был прав.

Что я собрал фигуру из шести случаев, достроил её и что настоящего Хальма никогда не существовало - а был обыкновенный сапёрный офицер, каких у них сотни, и в марте сорок третьего он просто написал углём на своде три строчки, потому что ему было скучно.

Я это даже записал в тетрадь.

«12 января 1945 г. Новых данных за два месяца нет. Возможно, объект отсутствует».

А через восемь дней всё вернулось.

Двадцатого января меня вызвал Ярцев.

Курсы работали седьмым потоком, а я вторую зиму числился начальником учебной части и жил в постоянном ощущении, что занимаюсь не своим делом.

- Ковалёв, садитесь, - позвал он. - У меня к вам работа не по программе.

- Слушаю, товарищ подполковник.

Он выложил на стол папку.

- Тут донесения за декабрь и январь по трём армиям, - пояснил он. Про минирование в полосе наступления.

- Много там набралось?

- Двести с лишним случаев, - ответил он. - Я их не читал, читал Гольцман. И он мне вчера принёс вот это.

Он вытянул из папки три листа.

- Три объекта, - придвинул он листы. - Разные армии, разные участки, расстояние между крайними - сто восемьдесят километров.

Я взял листы.

Первый - мост через приток в полосе шестьдесят пятой армии. Заряд под настилом, не в полотне.

Второй - водокачка при станции. Приманка в подвале, основное - в кирпичной нише за котлом.

Третий - школа под Млавой. Заряд в перекрытии над актовым залом.

Я читал минут пятнадцать, а потом отложил и сидел молча.

- Ну и что скажете? - не выдержал Ярцев.

- Товарищ подполковник, а Гольцман почему их выделил? - уточнил я.

- Потому что все три по три штуки, - пояснил он. - И в каждом одна поставлена наоборот.

Я поглядел на него.

- Вы это знали? - уточнил он.

- Знал, товарищ подполковник.

- Откуда знали?

- Из тетради, которую я веду для подполковника Астахова, - доложил я.

Ярцев помолчал.

- Ковалёв, а покажите мне эту тетрадь, - потребовал он.

Я принёс.

Он читал её два часа, и я всё это время сидел в углу и не мешал.

За полтора года в ней набралось сорок семь страниц, из них последние двадцать - с графой «основание», где против каждого пункта стояло: видел сам, донесение номер такой-то, со слов такого-то.

Ярцев дочитал и закрыл её.

- Значит, так, - подытожил он. - Половина этого - ерунда.

- Знаю, товарищ подполковник.

- Вы знаете? - поднял он брови.

- Мне это подполковник Астахов в мае сорок четвёртого сказал, - честно ответил я. - И был прав.

Ярцев побарабанил по обложке.

- А вторая половина, - договорил он. - Вторая половина, Ковалёв, это то, чего у нас нет ни в одном документе.

Он поднялся и прошёлся по комнате.

- И вот что мы сделаем, - распорядился он. - Вы поедете и посмотрите эти три объекта сами.

- Товарищ подполковник, они уже разминированы, - напомнил я.

- Разминированы, - не принял он возражения. - А следы остались. Вы же по следам работаете?

Он остановился.

- И вот вам условие. Вы едете как начальник учебной части и собираете материал для программы. Никакого поиска лица. Никаких фамилий в отчёте.

- Есть, товарищ подполковник.

- И, Ковалёв... - он замялся, что было на него совсем не похоже. - Вы там аккуратнее.

- В каком это смысле?

- В прямом, - пояснил Ярцев. - Вы полтора года не работали руками. Одно дело бумаги, и другое дело руки. Сами понимаете, - добавил он и был прав.

И я это знал сам.

За полтора года я ни разу не выходил на объект по-настоящему. Я строил учебные поля, ставил в них учебные заряды и показывал двумстам человекам за поток, где искать.

А это, как выяснилось, не одно и то же.

***

Выехал я двадцать четвёртого января с Верещаком.

Взял его не потому, что он был лучший, а потому, что он единственный на курсах работал по-настоящему всё это время: его гоняли по вызовам от местных властей, и за сорок четвёртый год он снял, по его собственному счёту, сто с чем-то штук.

- Товарищ младший лейтенант, - окликнул он в первый же день в кузове. - А вы давно на объекти булы?

Он спросил это без подковырки, просто уточняя.

- В сентябре сорок третьего, - признал я.

- Ага, - он подумал. - Тоди я перший пиду.

- Верещак, я начальник, - напомнил я.

- Ви начальник, - не стал он спорить с этим. - А я перший пиду. Ви позаду и дывиться.

И я согласился, и это было правильно.

***

Первый объект - мост через приток - мы смотрели двадцать шестого.

Точнее, смотрели то, что от него осталось: мост разминировали в декабре, а в январе через него прошла техника, и настил перебрали заново.

Смотреть было почти нечего.

Мы нашли только опоры и в них - гнёзда, вырубленные под заряды.

Три гнезда.

Я стоял в ледяной воде по колено - Верещак стоял рядом и держал меня за ремень, потому что течение было сильное, - и разглядывал эти гнёзда добрых полчаса.

Два были вырублены одинаково: прямоугольные, аккуратные, с ровными краями.

Третье - иначе.

Оно было вырублено грубее, с обколотым верхним краем, и глубже, чем нужно, сантиметра на четыре.

- Верещак, глянь сюда.

Он поглядел.

- И що там?

- Третье гнездо другое, - показал я.

Он потрогал край рукой в мокрой рукавице.

- Друга людына рубала, -