Читать книгу - "Дорога к фронту 2 - Андрей Львович Ливадный"

Пришлось еще раз обыскать гауптмана, а затем и кабину. Может он пытался активировать экстренное возвращение и выронил устройство?

Снова — ничего.

Чувствую, что начинаю зря терять время. Получается, мы с Зотовым ошиблись? Неужели пилот «мессера» не подручный Цайта? Тогда кто же он? Действительный ас? В таком случае его нечеловечески точная стрельба и выверенная до последнего штриха, хладнокровная манера управления — это следствие огромного опыта, приобретенного в сотнях вылетов?

Может и так. Явного указания у нас не было, лишь выводы, сделанные по внешним признакам.

Досадно. Но делать нечего. Похоже мы с Зотовым действительно ошиблись. Кабину после падения никто не вскрывал. В этом-то я точно уверен.

Надо возвращаться. Каждая минута дорога…

Из-за плотной городской застройки, однообразия разрушенных зданий и обилия дымов от тлеющих под обломками пожаров, я быстро потерял ориентировку. Где же полоса, куда несколько минут назад зашел на посадку Зотов? Ждет ли он меня? Хватило ли ему выдержки оставаться в кабине и не глушить мотор?

Делать нечего. У меня остался лишь один надежный ориентир, — улица, которую недавно прочесывали фашисты. Надеюсь, они уже ушли достаточно далеко…

Внезапно в отдалении раздались хлопки и тотчас же возник изматывающий душу вой.

Минометы! Да по кому они насыпают-то⁈

Несколько разрывов ударили поблизости. Пришлось залечь. Ударная волна внезапно проявила последствия недавней контузии, полученной еще на переднем крае: резко засбоило зрение.

Обстрел быстро прекратился, и я, уняв резкое, болезненное головокружение, снова начал продвигаться короткими перебежками вдоль улицы.

А вот и знакомый пустырь. Выходить на открытое пространство, где все постройки снесены во время массированной бомбежки, опасно. Надо бы обогнуть это место краем руин…

Я уже наметил ориентиры, как вдруг прямо по предполагаемому маршруту вновь появились немцы. Двое связистов тянут провод. Их прикрывают еще двое. Они постоянно осматриваются, оставаясь настороже.

Вступать с ними в бой нет никакого смысла. Но и попусту тратить время нельзя. Если Зотов успешно приземлился, то долго ждать не сможет. Велик риск, что его обнаружат и тогда ведомому придется взлетать.

Что же делать?

Не найдя другого варианта, я пополз через пустырь, к той группе зданий, откуда недавно вышел. Немцы меня не видят, — вокруг все перепахано бомбежкой. Двигаюсь от воронки к воронке.

Добрался. Пот ручьем. Теперь надо смотреться перед финальным рывком.

С улицы внезапно послышалось бряцание, затем — приглушенные голоса.

Черт, опять немцы!

Я бегом поднялся на второй этаж. Если вдруг начнут прочесывать здание, то выпрыгну в окно и уйду!

Они вошли внутрь. Я вжался в простенок, прислушался.

Снизу, с первого этажа доносятся голоса:

— Kurt, prüf die etage — langsam, jeden winkel! Otto, deck ihn ab! Herr oberst, bitte bleiben sie hier, bis wir den bereich sichern! (Курт, обследуй этаж — медленно, каждый закоулок! Отто, прикрой его! Господин полковник, пожалуйста, оставайтесь здесь, пока мы не обезопасим район).

Проклятье…

Надо понять сколько их? Пришлось лечь, подползти к краю обрушившегося перекрытия и осторожно выглянуть.

Внизу пятеро. Солдаты контролируют дверные проемы и окна. Обер-лейтенант почтительно слушает кого-то, остающегося вне поля зрения, в тени. Глаза у меня слезятся от едкого дыма. Обстановка слегка «плывет» — на фоне крайнего нервного напряжения вновь дали знать о себе последствия контузии.

Надо что-то делать. Если начнут искать, то со второго этажа мне незаметно уже не выбраться. В окно прыгать поздно — теперь точно заметят. Но и отсидеться вряд ли получится. Лестница сюда только одна. Найдут быстро и заблокируют наглухо…

Снова раздалась немецкая речь:

— Ищете советского летчика. Он выпрыгнул с парашютом и приземлился где-то тут, поблизости, — отдающий приказы сделал шаг вперед — из темной глубины комнаты в тусклый свет, падающий сквозь выбитые оконные проемы.

Зотов… Черт побери, это Зотов!.. Говорит на чистом немецком, без намека на акцент.

Язык врага я знаю в совершенстве. Наследие, а вернее сказать — побочный эффект экстремального переноса, когда мое сознание побывало в теле одного из руководителей немецкой корпорации.

— … Так точно господин оберст. Ищем летчика.

— Брать только живым, — предупредил его Зотов. — При любых обстоятельствах, — только живым. Ранения допустимы, но в конечности. И еще — при нем должно быть вот такое устройство, — он показал лейтенанту медальон. — Русский носит его на шее. Оно не должно пострадать. Это крайне важно. У вас есть связь?

— Да, господин оберст.

— Мне нужно связаться со своими людьми. Вот частота и позывной, — он что-то написал на клочке бумаги.

Лейтенант обернулся:

— Рихард, иди сюда! Разверни рацию!

Ефрейтор быстро выполнил приказание, щелкнул несколькими переключателями на носимой радиостанции, подстроил частоту, что-то негромко сказал и вскоре протянул ему гарнитуру.

— Готово, господин оберст.

— Дай сюда, — Зотов с ними не церемонится, ведет себя уверенно и надменно. Непонятно, как он внушил немцам свое право командовать, но те подчиняются беспрекословно. — И оцепите здание! Он где-то тут! Я видел, парашют сносило именно сюда! Действуйте тихо, постарайтесь его не спугнуть. Пусть думает, что сможет отсидеться. Я вызову подкрепление.

Лейтенант кивнул, жестом подозвал к себе подчиненных, начал негромко их инструктировать.

Тем временем Зотову ответили по связи.

— Клаус? Хорошо, что ты тут. Да, это я черт побери! Мне нужны люди. Что? Как минимум взвод. Да я в Сталинграде! Запиши координаты… Что? — видимо связь сбоит. — Нет об этом можем поговорить позже. Крюгер? Да плевать мне на Крюгера! Скворцов не поддался на нашу уловку. Не попросился назад и мне пришлось импровизировать! — он явно взбешен. — Клаус, ты идиот! Об этом мы можем поговорить позже. Ну не по рации же! Пришли взвод солдат, а лучше два взвода! Тут надо все надежно оцепить и методично прочесать руины! Да! Если он ускользнет, то второго шанса у нас не будет. Все. Жду!..

У меня голова