Читать книгу - "Дорога к фронту 2 - Андрей Львович Ливадный"

Следующее прояснение сознания наступило резко, с болезненными эффектами. Тело пронзила сильная боль, от которой у меня вырвался невольный стон.

Я открыл глаза. Свет нестерпимый. Снова зажмурился, сдерживая хрип. Боль уничтожает рассудок…

Снова укол в область шеи.

Пришло резкое облегчение, словно меня выдернули из машины, ломающей кости.

Тело липкое от пота. Ощущаю мокрую, льнущую к коже простынь.

Ко мне больше никто не подходит. Боль действительно отступила, и через некоторое время я рискнул снова открыть глаза.

Все, как и запомнил. Просторное помещение, низкий потолок. Мое высокотехнологичное ложе установлено далеко от стен. Вокруг видны блоки аппаратуры.

Медицинское оборудование тут вполне современное. А если присмотреться, то можно сказать — опережающее время. А вот «доктор» выглядит странно. В какой-то серой одежонке, старый, сухощавый, сутулый и небритый. Словно жизнь его крепко побила и в определенный момент оставила подыхать на обочине, ан нет, — выжил.

Исподволь наблюдаю за ним. Жду, когда можно будет сделать хоть какой-то вывод. Надо понять, где же я оказался?

Он не торопится подходить, словно пациент ему совершенно безразличен. Странное поведение. Впрочем, почему я решил, что этот человек — врач?

Он что-то быстро листает, производя короткие пассы руками.

Ясно. Дополненная реальность. Значит, двадцать первый век…

Сказать, что я встревожен, значит не сказать ничего. Но давлю необдуманные порывы. Вряд ли я нахожусь в окружении друзей. Непонятно кому принадлежит… принадлежало тело, в котором я сейчас нахожусь?..

Тем временем над блоками аппаратуры вспыхнуло два больших призрачных экрана, как будто бы соткавшихся из воздуха. Все ясно. Широкоформатные голографические планшеты. На них отобразилась какая-то карта и графики. Кроме того, появилась трехмерная поверхность с рельефами частых пиков.

«Доктор» внимательно изучил показатели, а затем перевел взгляд на меня. Судя по тому, как привычно он взглянул сквозь голограммы, такой способ восприятия ему не в новинку.

— Очнулись, Сергей Емельянович?

Вопрос прозвучал риторически, и я не стал отвечать. Пусть сам говорит. Пусть выдает нужную мне информацию, а я послушаю.

— Кузьмич недоволен, — как бы между прочим заметил он.

— Чем же?.. — мой первый вопрос прозвучал хрипло и надорвано.

— Ну, как же, Сергей Емельянович, договор был какой? Сутки, максимум — двое. А вы что учудили? Почти неделя, и это без обратной связи, смею заметить! И не пытайтесь списать на какой-то сбой, — устройство переноса было явно заблокировано с той стороны.

Несмотря на странную внешность, он разговаривает вполне интеллигентно. Так словно является человеком от науки, полностью погруженным в исследование какого-то вопроса. Не думаю, что его отправили сюда специально, играть передо мной. Уже интересно.

— Экстремальный туризм, — это опасно, неужели не понимаете? — тем временем продолжил он. — Может объясните, как вам удалось блокировать устройство переноса?

— Не понимаю, о чем вы…

— Зря, Сергей Емельянович. Зря, потому что такая позиция не избавит вас от необходимости платить. Дополнительное время, плюс непредвиденные расходы, плюс повышенный риск потерять устройство переноса и носителя с той стороны. Кузьмич этого так не оставит, помяните мое слово.

— Разберусь…

— Ну, удачи. Я бы с ним не связывался… — он слегка втянул голову в плечи, едва ли это осознавая.

Заметив его инстинктивный испуг, я спросил, поддавшись внезапному внутреннему наитию:

— Вас здесь удерживают помимо воли?

Он стушевался, затем сглотнул, дернув кадыком и ответил:

— Ну, что вы на самом деле? Как же можно? Кузьмич меня спас в определенных обстоятельствах… Да и предмет исследования крайне интересный. Вы представляете, что я сейчас изучаю? Это же может перевернуть всю фундаментальную физику…

Теперь мне все ясно.

Беда в том, что некоторые по-настоящему умные и талантливые люди не имеют никакого профита при жизни. Они не умеют искать лазейки, связи, а делают дело, которому посвятили себя, зачастую не видя выгод. Зато бизнес, трущийся подле, своего никогда не упускает. Именно так и возникают многие сомнительные структуры, цели у которых сугубо практичные, приземленные. Поэтому глядя на «доктора», я испытал сожаление, что тот оказался в ситуации, когда делает черное дело, но вряд ли отдает себе отчет в содеянном.

Ну да ладно. Это его проблемы.

— Долго мне еще лежать под наблюдением? — осторожно поинтересовался я.

Он пожал плечами, затем вызвал еще один голографический планшет, взглянул на данные и ответил:

— Ритмы уже стабилизовались. Если чувствуете в себе силы, то можете вставать. Вас никто не удерживает, но в рамках объекта, конечно.

Я кое-как встал. Голова кружится, телосложение непривычное. Похоже я стал ниже ростом и полнее… Не думать об этом… Нельзя себя выдать…

Одежда аккуратно сложена подле, на передвижном манипуляционном столике. Безликая, как роба.

Одеваюсь, одновременно обдумывая сложившуюся ситуацию. Коллизия приключилась ошеломляющая, но рефлексировать буду потом. Сейчас надо выжить.

— Где найти Кузьмича?

Доктор указал на дверь:

— По коридору прямо, до конца.

На ногах меня сейчас держит исключительно внутренняя мобилизация сил. Цайт… Умный, сволочь. Куда ни глянь, везде все продумал, подстраховался. Уже понятно, что я на территории России, среди «своих». Явно научно-криминальная банда, оседлавшая волну неожиданных спорадических переносов матриц сознания, и открывшая на этой ниве бизнес по экстремальному туризму в прошлое.

Значит я нахожусь в границах одной из трех известных мне аномалий…

Уже что-то. Немецкий искусственный интеллект основательно подстраховался. Отправляя своего сателлита в прошлое, он воспользовался услугами наших доморощенных дельцов, так что вряд ли здесь найдутся ведущие к нему зацепки.

Обидно, но придется работать с тем, что есть…

А что у меня есть?

За неимением зеркала я подошел к одному из блоков аппаратуры и взглянул в его отражающую поверхность. Из глубин глянцевитого пластика на меня смотрит плотный, низкий, полноватый мужик с округлым лицом. На вид — лет тридцать, но могу ошибаться. Памяти «реципиента» у меня нет. Хорошо