Читать книгу - "Лучший травник СССР 4 - Сергей Александрович Богдашов"

Не скажу, чтобы я прямо вот так ожидал визита порученца Андропова к себе во двор, но как почуял что-то, и подготовился.

Ради гостя чай я заварил самый лучший.

Довелось мне в «Берёзке» попасть на шикарный индийский крупнолистовой, с цветами. Этакая вычурная коробка с принцессами, а чай — лучше не пробовал! Признаюсь, зажилил последнюю жестянку на крайний случай, и похоже, он пришёл.

— Александр, вы у меня про контакты с Северной Кореей спрашивали…

— И вы мне их разрешили.

— Политическую ситуацию понимаете?

— Скорей нет, чем да. Можно краткую политинформацию? Пусть без особых секретов.

— Наша страна собиралась построить в КНДР атомную электростанцию. Но по ряду политических причин нам пришлось выйти из проекта. Но Корея — страна символизмов. Иногда дать понять, что мы вместе, можно даже без заключений дипломатических договоров.

— Угу. И я со своими эликсирами — символ?

— Скорее — знак, — показал майор пальцами величину спичечного коробка, чтобы я не воспарил в эйфории от собственной значимости.

— Тем не менее, снадобья я доработаю. Очень уж тема интересная.

— Академия Наук вас поддержит. Но лишь в качестве испытательной базы.

— А у них что за интерес?

— Космонавты. Но я вам этого не говорил. Считается, что наши от радиации защищены лучше, чем американцы, но есть проблемы даже у нас.

— Вы про «Союз — Аполлон»? — припомнил я совместную космическую программу.

— Полной информации у меня нет. Но возможны и более ранние полёты, — как всегда уклончиво ушёл куратор от прямого ответа.

— Уже есть, с кем вопросы обсудить? — задал я вопрос в лоб.

— Собираем в Звёздном специализированную лабораторию. Через месяц — другой они начнут работать. Там оборудование редкое, но мы его добудем. Впрочем, это официальная причина моего визита к вам. А на самом деле скоро финальные игры. Наш общий знакомый волнуется и переживает. У вас есть, чем его успокоить?

— Есть то есть, но я всё-таки ратую за честный спорт, — взглянул я в глазки своему собеседнику.

— Я тоже. Мне стоит вам рассказать, как и какими средствами пользуют спортсменов из ЦСКА, или на слово поверите, что там не только одни витамины, но и кое-что из чисто армейских средств встречается? Если помните, то на внутренних чемпионатах СССР проверки на допинг не проводятся, — попытался он отмазаться.

Я почти верю. Есть среди армейской химии всякое разное. И вовсе не факт, что тренеры ЦСКА смогли устоять перед соблазном. Скажу больше — поглядев пару матчей по телевизору, я почти уверен, что без «спецсредств» у них не обошлось. Сам когда-то бегал часов шесть под фенамином, как сайгак, а потом больше суток отлёживался овощем, принимая это, как наказание.

— Для финала у меня всё готово. Эликсиры будут усиленные, но уже не без отката. Часов двенадцать, а то и больше, придётся отлёживаться. Сами заберёте? — показал я на ящичек со снадобьями, заранее вытащенный из погреба, как только собака залаяла непривычно.

Так-то я знал, кто едет, но изобразить тревогу оно не помешало.

Усиленные зелья я подготовил позавчера. Они мощные!

Там нормально у меня всё рассчитано. Двенадцать на Ловкость и четыре на Выносливость. С ними «Динамо» чемпионат мира сможет выиграть!

— А они готовы?

— Если я скажу, что ваш визит был предсказуем, то сильно обижу?

— Пожалуй, нет. Порадуюсь лишний раз, что армия и разведка вам в плюс пошли. А теперь чуть подробнее, про новые эликсиры, — потребовал Дроздов.

— Почти всё то же самое, разве что не восемь часов, а шесть, и с откатом. На самом деле они раза в полтора эффективней прошлых. Поэтому пусть парни начнут с тренировки перед матчем. Хотя бы за полчаса, но лучше, чуть раньше.

Дроздов меня услышал, но уехал с крайне задумчивым видом.

Так-то, по фиг. Послезавтра репортаж про финальный матч на «Маяке» послушаю, а то и вовсе в город поеду, чтобы в квартире у матушки по телевизору на финал полюбоваться.

Дроздов уехал, увозя ящик с зельями. Я проводил его до ворот, вернулся в дом и сел за стол. Таня уже спала — ей завтра рано вставать, теплицы ждут. Я же знал, что не усну. Слишком много всего навалилось: корейские дети, полынь, гуаяба, финал чемпионата. И где-то на краю сознания — Ратибор, который подозрительно молчал уже второй день.

— Не спится? — спросила Таня, не открывая глаз.

— Есть немного.

— Ты думаешь про этих детей?

Я не ответил. Она всё равно знала. Ведьма же.

— Ты справишься, — сказала она сонно. — Ты всегда справляешься.

Я улыбнулся в темноте и прилёг рядом. Сон пришёл не сразу, но всё-таки пришёл.

Утром я первым делом пошёл в мастерскую. Смесь полыни и гуаябы настаивалась с вечера.

Я взял ступку, положил туда сухие листья, начал растирать. Пахло горько и терпко — полынь перебивала всё, но гуаяба пробивалась сквозь неё тёплой, смолистой нотой. Я работал медленно, как учил Ратибор: не давил, а тёр по кругу, чтобы эфирные масла не улетучились. Через полчаса смесь стала однородной, влажной, чуть липкой. Я переложил её в глиняную плошку и поставил на водяную баню.

Когда смесь начала темнеть, я убрал её с огня. Ратибор говорил: светлеть, а не темнеть. Но она темнела. Я подождал ещё минуту — цвет не изменился. Тогда я добавил щепоть растёртой коры гуаябы, и смесь вздрогнула. Цвет пошёл обратно — от бурого к медовому. Я выдохнул.

— Работает, — сказал я вслух.

— «Работает, — подтвердил Ратибор. — Теперь добавь Силу. Но не всю сразу. По капле, а то и вовсе по капельке».

Я влил первую каплю. Смесь загустела, стала ярче. Вторую — появился запах, похожий на озоновый, как перед грозой. Третью — и поверхность покрылась мелкой рябью, будто по ней прошёл ветер. Я остановился.

— «Достаточно. Теперь дай остыть. И не забудь про гранат».

— Гранат уже был применён в эликсире от лейкоза.

— «Это другой гранат. У тебя их несколько. А в этом не сок, а косточки. Растолки их и добавь щепоть. Они дадут искру».

Я нашёл банку с гранатовыми косточками. Растолок несколько штук, добавил в остывающую смесь. Она стала ещё ярче, и в ней появились крошечные пузырьки. Я разлил её по трём пузырькам — пробная партия. Одну