Читать книгу - "Товарищ военврач 7 - Олег Дмитриев"

— Правильно думал. Всё и есть. Почти. Вот «закроешь» его, отпишешь историю — и совсем всё тогда. Пойду я, товарищи, продолжайте тут, — я собрал электроды, сняв марлю и сбросив в лоток, протёр сухой салфеткой блестящие диски и посмотрел на ящик. Да, можно будет вот тут крючочки какие-нибудь придумать, чтоб не просто так сверху класть.

— Куда? — только и спросил Коля, следя за моими руками так внимательно, будто в цирке был, а не в военном госпитале, и ждал, когда из ящика я достану кролика, шляпу или голубя. Или кого там обычно достают из ящиков?

— Обратно, — пожал я плечами. — У меня ж там в комнате эти, как их… кони запряжёны…

Мысли о длинномордых представителях кавалерии Его или Её Императорского Величества заставили вздохнуть.

— Да это же чёрт знает что… Тьфу ты! — выдохнула, стягивая маску, фигура стоявшего через стол врача. Оказываясь Александром Васильевичем Крыловым. — С тобой с ума спятишь, Ваня! Мне нужны подробные описания работы этого аппарата! И, наверное, журнал испытаний. И чтобы он начинался не с сегодняшнего числа.

Начальник госпиталя, видимо, давал мне в очередной раз понять, что чудеса — это, бесспорно, очень хорошо, но они никак не влияли на постулат «больше бумаги — чище задница». И что, слава богу, были вокруг меня люди, помнившие и об этом постулате, и о пристальном внимании к моей хмурой персоне со стороны различных служб и ведомств. Теперь, как выяснялось, не только Советского Союза.

— Я принесу утром, Александр Васильевич, — пообещал я. — И проведу демонстрацию для наших в первую очередь.

— Давай после обхода сразу, — кивнул он.

— Добро.

— Коль, попроси Серафимыча помочь, а? — попросил я Чарного. — У него опыта куда больше нашего.

Зайцев и впрямь прилично поднаторел в «подтасовывании фактов», формируя статистику «испытания» новых препаратов прямо сразу после их создания. В Тамбове это как-то прокатывало, а здесь Крылов дал понять, что после всех этих визитов со стороны Наркомздрава лучше было не испытывать судьбу. И о том, что если уж даже на зав пищеблоком писались анонимки, то ожидать того, что их не напишут на нас, попросту глупо.

— Лады, — кивнул Коля. — А это та самая хреновина была, которую на свиньях испытывали?

— Она, — признался я. — Я велел вчера в экстренной установить, да со всеми этими событиями забыл напрочь. То эшелон, то концерт этот, то цирк, вон, с конями…

— А чего там эти… репортёры? — тон, каким он обозначил англичан, позволял с уверенностью говорить: он знал, что они не вполне репортёры, и относился к этому безо всякой радости.

— Шпионят, сукины дети, — вздохнул я, глядя на дверь каморки, что приближалась неумолимо, как и необходимость завершить этот сложный разговор.

— Так, может, это? — он посмотрел на потолок многозначительно.

— Обязательно. Как только команду дадут.

— Скорей бы, — протянул он мечтательно.

— И не говори, — вздохнул я ещё тяжелее.

— Прошу извинить меня, товарищи, — начал я, входя, и остановился.

В каморке сидел бледный и явно напряжённый Говард. Джейсона не было. У стены стояли двое в форме НКВД.

— Мистера Смита, надо полагать, срочно позвали дела?

— Да, Иван, дела. Внутренние, — английский юмор с заокеанским оттенком пробился даже сквозь его напряжение. — Мне рекомендовали дождаться вас здесь. И, возможно, перевести какие-нибудь статьи из «Ланцета». «Бритиш медикал», наверное, просят сейчас перевести Джеймса.

— К рекомендациям старших товарищей необходимо прислушиваться и следовать им неукоснительно, — кивнул я, садясь и беря в руки журнал.

Со стороны это, наверное, смотрелось крайне оригинально. У двери — конвой из двух чекистов, с пистолетами наготове, пусть и в опущенных руках. Напротив, на табуретке, на глазах теряющий лоск Говард. И я, мимоходом поправляющий фитилёк керосинки, чтоб чуть больше света падало на страницы журнала, который имел так мало шансов оказаться в моих руках в обеих жизнях. Но он оказался.

Плотный картон обложки, лаконичный, не сказать — аскетичный, дизайн: название в две строки «THE LANCET.», пара подзаголовков, и год, сорок первый. Ещё одно враньё от Джеймса? Обещал же свежий выпуск.

Но оказалось, зря я подозревал фотокорреспондента в лишних грехах — номер действительно был свежий, декабрьский, от двадцать седьмого числа. Я на автомате полез в содержание. Так, «Бактериальное загрязнение спинномозговой жидкости», авторы какие-то Смиты, может, отец и сын, может, муж и жена — Вилсон-то точно мужское имя, это я по сериалу про хромого терапевта помнил, а вот Мюриэл вполне мог быть гендерно кем угодно. Уже тогда. Хотя, нет, тогда — только мужчиной или женщиной, до того толерантного бесовства, что творилось в моём времени, пока было далеко.

«Лечение травм при авианалётах», Джон Шепред. Актуально, даже очень. «Макроцитарная анемия у беременных на Золотом Берегу» за авторством Беатрис Рассел. Это менее актуально. «Травматический артериальный спазм», «Правильное питание в школах», «Резекции поджелудочной при карциноме», что-то о лечении паратироидных судорог… Хороший журнал, полезный, надо будет повнимательнее ознакомится, если время будет.

Покосившись при этой мысли на часы, заметил пристальный взгляд Говарда и почти такой-же — ребят у двери. Ну да, дерьмовый из меня шпион, конечно. Ваня Николин учил в школе немецкий, об этом в личном деле наверняка была пометка. Про английский такой пометки не было. Но переворачивать журнал вверх ногами и делать дебильное лицо было уже поздно.

— То, что по-вашему и по-латыни пишется одинаково, я понял. Но этого маловато, конечно, — не знаю уж, поверили или нет. — Вот тут, кажется, про рак поджелудочной железы?

Я протянул журнал Говарду, ткнув пальцем в нужную строку.

— Удаление головки поджелудочной железы и двенадцатиперстной кишки при карциноме, — перевёл он, перелистывая страницы.

Но ознакомиться с материалом нам не дали.

Дверь открылась бесшумно, впуская мистера Смита. Живого, здорового, не в кандалах и без синяков, но бледненького.

— Конвой на выход, — сказал коридор голосом товарища «секретаря». Который зашёл следом, усаживаясь рядом со мной на койку и по-хозяйски кивая Джеймсу на единственную свободную табуретку. — Журнальчиками балуетесь?

Тон его был мирным и даже каким-то весёлым, я ещё ни разу не слышал, чтобы он так говорил. Наверное, рыбалка удалась.

— А картинки есть там? — он, кажется, продолжал веселится.

— Да, сэр, но, боюсь, вам не понравятся, — кашлянув, ответил Говард,