Читать книгу - "Товарищ военврач 7 - Олег Дмитриев"

чтобы озвучить предложение к сотрудничеству. И надежду на соглашение. Но прошу отметить: на соглашение сторон, а не на сделку. Не знаю точно, как в русском языке, но в нашем это почти принципиально разные понятия. Соглашение подразумевает согласие сторон, иногда даже вполне добровольное. А дил… сделка означает банальный и подчас нечестный делёж.

— Спасибо за совет, Джеймс. Уверен, те, кто будет уполномочен принимать решения, оценят и его и вашу роль в этом проекте по достоинству, — кивнул я, стараясь не выдать всегдашнего русского презрения к торгашам, что заокеанским, что заламаншским.

— Вы не перестаёте удивлять, Иван. Ваши фразы строятся непохоже на… впрочем, возможно, это тоже одно из консикуэнсез… последствий переутомления, — оборвал он сам себя, но взгляд рыбьих глаз менее острым не стал. — В том числе моего. Столько перелётов, столько нового, эта чудовищная русская зима…

— О, для того, чтобы оценить её в полной мере, у вас, Джеймс, будет масса времени! До марта теплее не станет, — улыбнулся я, стараясь говорить ровно. То, что заметил он, мог заметить не только он.

— Оу, Джизес Крайст, ап ту зе марч⁈ До факин март⁈ — ох, как он играл! Сюда бы Березина с Игнатовым, вот бы кино вышло про шпионов, каждый бы по «Оскару» получил. Интересно, их уже вручают, «Оскары» те?

Но тут распахнулась дверь, являя нам, дёрнувшимся одновременно, но очень по-разному, Колю Чарного в халате, покрытом красными пятнами.

— Вань, Вовка кличет! Остановка сердца, непрямой массаж, третья минута пошла!..

Я вылетел из каморки, не успев и даже не подумав о том, что с господами из Темз-хаус стоило бы попрощаться так, как того требовали соблюдаемые островитянами правила этикета. Потому что мне было вообще не до него. Мне было не до чего, кроме того, чтобы лететь за санитарным казаком в надежде успеть, не опоздать. Потому что где-то там умирал русский солдат. А я, вероятно, снова был единственным из тех, кто мог ему в этом помешать. Игры, шахматные и прочие партии — всё это облетало пеплом на бегу к операционной, где хирург был обязан снова встретиться с вечным и непобедимым врагом.

Снова вступить в бой со смертью.

Глава 17

Перезагрузка

— Вы так в этом уверены, доктор?

Разговор шёл неделю назад, у нас дома. За столом сидели физик, математик, электрик, чекист и два врача. Точнее, один военврач второго ранга и один академик, хоть я и не знал, был ли профессор Началовский уже академиком. Возле стола порхала третий военврач, третьего же ранга, и на лице её была какая-то восторженная мечтательность, редкий гость в мимике стальной Оксаны Палны. Наверное, сейчас посетившая его исключительно потому, что наш с ней дом посетили сразу столько умудрённых годами, опытом и регалиями товарищей. Хотя, допустим, к Началовскому вполне подошло бы и определение «господин».

— Да, уверен, — кивнул я. — Слышал от профессоров в Минске о разработках наших учёных, Лины Соломоновны Штерн и Гурвича, только не запомнил его имени-отчества. Тогда говорили, что в отличие от зарубежных опытов с переменным током наши изучали возможность дефибрилляции постоянным, от конденсатора. Только я физику, сознаюсь, знаю в рамках школьной программы, и в деталях боюсь напутать. Вот поэтому…

Я развёл руками над столом, давая понять, что сорвал с мест занятых и ответственных людей не просто так, а по важному делу. Которое мог объяснить только в общих чертах и словах. Хотя, при упоминании конденсатора, физик и электрик оживились, радуясь конкретике. И даже почти перестали хмуриться.

— И вы полагаете, что это возможно? Это теоретически осуществимо? — лысый, с усиками «щёточкой», Ворошиловскими, математик что-то строчил на листе.

— Да, Марк Григорьевич, это возможно. Сердце приводится в действие электрическими импульсами. Если происходит сбой, оно начинает работать некорректно, дёргаясь невпопад, так скажем. Ну, как мотор, которой «троит». Двигатель можно провернуть рычагом и запустить заново, при этом он, скорее всего, начнёт работать так, как нужно. С сердцем сложнее.

Интерес появлялся на лицах учёных, с лица профессора медицины он и не пропадал.

— Мне лично доводилось не раз запускать остановившееся сердце. Это может быть сделано в ходе непрямого массажа сердца, когда нажимаешь на грудину, и кровь попадает в желудочки и предсердия в результате механического движения. Сохраняются шансы на то, что, пока ты вручную качаешь кровь, «мотор» заработает. Случалось и механическую дефибрилляцию проводить.

— Ну-ка, ну-ка! — Началовский даже к столу подался ближе. — Я слышал и даже читал об этом, но вот самому как-то за всю жизнь…

Его седая «столыпинская» борода давала понять, что жизнь Максима Петровича была долгой, что оперировать он начал ещё до моего рождения.

— Резкий удар в грудину даёт возможность «завести» сердце. Если первый вариант — это как заводить машину «с толкача», то второй… Не знаю, с чем сравнить, — нахмурился я.

— Это когда на морозе бензин не горит, можно эфиру впрыснуть в коллектор! Но опасно, поршневая может «полететь», — влез электрик, грузный мужик лет пятидесяти, по рукам которого сложно было предположить, что он может ими паять какие-нибудь микросхемы. Да и были ли уже они, те микросхемы?

— Система Коффмана похожим образом работает, наверное, — предположил физик, почесав щёку. — Пиропатрон воспламеняется и запускает двигатель. Надо же, вот уж никогда не подумал бы, что человеческое сердце…

Я бы, к примеру, никогда не подумал о том, что профессор физики в январском Куйбышеве вдруг вспомнит про военный метод запуска двигателей. Хотя, наверное, стоило бы — по тому, как быстро они прибыли, физик с математиком, стоило догадаться, что находились оба в одном месте. Каком-нибудь закрытом, государственной важности, скорее всего.

— Тут поршневая тоже может «полететь», Сергей Павлович, — согласился я с электриком. — Рёбра могут треснуть, грудина, и срабатывает не всякий раз. Подача тока к сердцу через электроды значительно эффективнее.

— А какой ёмкости нужен конденсатор? — перешёл к конкретике заинтересованный физик. Электрик с математиком закивали согласно.

— Я точно помню, что зарубежные опыты шли с напряжением в три тысячи вольт. И что Штерн и Гурвич нашли способ не только использовать постоянный ток вместо переменного, но и существенно снизить напряжение. Там что-то было про придание импульсу синусоидальной формы, но если б я знал, что это означает…

— Оригинально, оригинально, — переглянулись учёные.

— Вы позволите? — спросил Началовский, но не у меня, а