Читать книгу - "Война - Евгений Владимирович Соколов"

раздался сухой треск, и тонкая паутина трещин мгновенно разбежалась под ногами.

— Назад, быстро! — рявкнул Чернов.

Мужчины отскочили одновременно. Лёд под ними тихо, зловеще застонал, и где-то снизу плеснула чёрная полярная вода. Несколько секунд никто не двигался. Чернов медленно выдохнул:

— Молодой лёд. Ещё шаг — и ушли бы под воду.

Они двинулись в обход. А впереди уже медленно светлело небо — начинался новый день над ледяным проливом.

Штурман остановился и обернулся назад. Позади была только сплошная белая пустота, берег Чукотки словно растворился в снегу вместе с их прошлым — лагерем, вышками, колючей проволокой и людьми, оставшимися прикрывать побег. Впереди — тоже ничего. Только лёд, ветер, серое небо и бесконечный холод Берингова пролива.

— Сколько прошли? — хрипло спросил Арсеньев.

Чернов посмотрел на компас, потом куда-то вдаль и таким же хриплым голосом ответил:

— Километров двадцать, может, чуть больше.

— Значит, половина?

— Примерно.

Вдруг Тимур Каримов испуганно поднял голову и крикнул:

— Тихо!

Все замерли. Сначала Волков ничего не услышал, но вскоре издалека донёсся гул авиационных моторов. Чернов резко развернулся на запад — в хмуром небе летели две маленькие точки. Поисковые самолёты.

— Ложись в снег! Быстро! — скомандовал штурман.

Они рухнули прямо на обледенелый наст. Два биплана с красными звёздами прошли низко над проливом, внимательно прочёсывая белую пустыню. Каждый лежал неподвижно, мысленно твердя себе: «Ты не человек. Ты кусок льда. Просто снег». Самолёты ушли дальше на восток. Гул начал стихать.

— Встаём! — коротко бросил Чернов, поднимаясь.

Они снова двинулись вперёд, но уже через полчаса самолёты вернулись назад. Потом ещё раз. Круг поиска неумолимо сжимался, теперь машины шли гораздо ниже. Их искали.

— Рано или поздно нас заметят, — обречённо выдохнул Арсеньев.

Но Чернов жёстко ответил:

— Значит, пойдём быстрее, нехер здесь рассиживаться!

Они почти бежали — насколько возможно бежать по льду, таща за собой ялики, гружённые мешками. Виктор Чернов шёл первым с палкой. Вдруг он резко замер и коротко бросил:

— Стойте!

Впереди лёд закончился — чёрная полынья тянулась поперёк пути широкой полосой метров в тридцать. Чернов хмуро констатировал, что обхода нет, открытая вода уходила в обе стороны. Пришлось с трудом спускать лодки на воду. Руки у всех мужчин дрожали от адского полярного холода и предельной усталости.

Чернов и Арсеньев первыми столкнули свой ялик в воду. За ними последовал второй ялик, Каримов и Волков тоже сели за вёсла. Штурман рявкнул:

— Быстрее гребите!

Все заработали вёслами изо всех сил. Александр старался не смотреть вниз — он понимал, что если ялик сейчас перевернётся, то хрен им кто поможет, в ледяной воде всё закончится за пару минут.

Кое-как переправились, а когда вышли на лёд, Лев Арсеньев тяжело выдохнул:

— Сколько ещё?

Чернов поднял бинокль, долго всматривался в белую линию горизонта и замер:

— Земля, парни!

На серой кромке горизонта едва заметно поднимались угрюмые скалы острова Ратманова — последний клочок земли СССР перед близкой Америкой.

Хрупкая надежда оживила людей, и они пошли быстрее. Именно в этот момент над проливом с нарастающим гулом опять появились поисковые самолёты. Один из пилотов засёк какое-то движение на ледовом поле. Бипланы качнули крыльями и заложили крутой разворот.

— К торосам! — заорал Чернов.

Впереди поднимались ледяные нагромождения — это было их единственное, хотя и призрачное укрытие.

Пулемёт ударил почти сразу. Очередь прошла справа, выбивая ледяную крошку, потом ещё одна. Каримов коротко вскрикнул и рухнул на колено. Волков почувствовал, как внутри всё оборвалось, но фельдшер сквозь зубы прохрипел, что живой. Арсеньев и Волков подхватили товарища под руки, а Чернов на чистом упрямстве тащил за собой обе лодки.

Они нырнули за спасительные ледяные глыбы за секунду до нового захода самолётов. Пулемёт снова бешено застучал над головами, лёд вокруг крошился, но торосы надёжно защищали беглецов. Бипланы сделали круг и ушли на запад, но все понимали, что они скоро вернутся.

Тимур сидел, тяжело прислонившись к ледяной стене. Пуля прошла навылет через икру, кровь быстро темнела на валенке. Чернов затянул жгут и констатировал, что кость цела. Медик упрямо заявил, что идти сможет. До скалистого острова Ратманова они добрались к глубокому вечеру. Последние силы ушли на то, чтобы вытащить ялики из воды. После этого измотанные люди просто замертво рухнули на прибрежные камни.

Александр лежал на спине и тупо смотрел в серое небо. Измождённое тело казалось чужим, сил не осталось. Лев Арсеньев негромко позвал его по имени. Студент поднялся и посмотрел на запад. Там, далеко впереди, за полосой чёрной воды, виднелся ещё один остров и на нём мерцали огни.

— Это он, Михалыч? — тихо спросил Александр.

Штурман Чернов устало кивнул:

— Остров Крузенштерна. Америка.

Между двумя мирами оставалось всего несколько километров, но течение здесь было довольно сильным. Чернов долго смотрел в бинокль, потом сказал:

— Пойдём лодками. Сами видите — другого пути нет.

Каримов медленно поднялся. Простреленная нога сильно распухла, но в глазах медика появилось упорство. Он сквозь зубы прохрипел, что после всего этого ада точно не сдохнет в четырёх километрах от свободы.

Отплыли глубокой ночью, темнота скрывала их от самолётов. В первой лодке сидели Чернов и раненый Каримов, во второй — Волков и Арсеньев. Течение начало сносить ялики к северу, поэтому грести приходилось без остановки.

Руки быстро онемели, вёсла скрипели в уключинах, а ветер швырял в лица ледяные брызги. Жёлтые огни американского посёлка то приближались, то исчезали за гребнями волн. Чернов кричал из темноты:

— Не останавливаться, гребите!

Они работали из последних сил. Минут через сорок весло Волкова ударилось обо что-то твёрдое. Берег! Лодка ткнулась носом в прибрежные валуны. Александр вывалился в ледяную воду по колено, выбрался на камни и застыл, не веря себе. Америка! Они действительно дошли.

Через пару минут