Читать книгу - "Война - Евгений Владимирович Соколов"

ножнах. Он двигался быстро, не оглядываясь, будто уже много раз проходил этот путь во сне.

Позади цепочкой шли остальные. Все старались держать дыхание ровным. Мороз жёг лёгкие. Каждый вдох отдавался болью в груди. Пот на спине давно замёрз, телогрейки стали тяжёлыми и холодными. Они ушли от лагеря всего три часа назад.

Тридцать человек остались внутри зоны добровольно, чтобы задержать охрану. Когда беглецы уходили через пролом в проволоке, за спиной уже гремела стрельба. Потом вспыхнул один из бараков. Потом ещё один. А потом над тайгой разнёсся долгий вой сирены.

Виктор Чернов шёл рядом с Александром Волковым, время от времени поглядывая на компас.

Ярцев резко остановился. Все мгновенно замолчали. Ветер донёс далёкий рокот моторов. Глухой. Тяжёлый. Грузовики.

— Ложись! — коротко бросил Григорий.

Все рухнули в снег. Александр прижался лицом к насту. Холод мгновенно обжёг щёку. Он прижал рукавицу ко рту, стараясь не дышать слишком шумно.

Гул приближался, и вскоре между деревьями замелькали фары. Целая колонна машин медленно двигалась по зимнику вдоль замёрзшей речки, а лучи прожекторов вовсю шарили по ночному лесу. До беглецов оставалось метров сто пятьдесят, не больше. Овчарки рвались с поводков и захлёбывались злобным лаем.

Арсеньев едва слышно прошептал:

— Всё… учуют…

— Молчи! — Ярцев злобно процедил сквозь зубы.

Чернов медленно поднял горсть снега и бросил по ветру. Ледяная пыль ушла в сторону колонны.

— Ветер от них к нам, — тихо сказал он, — пока живём.

Колонна прошла мимо. Один прожектор на секунду скользнул по верхушкам елей совсем рядом, заставив Александра похолодеть от ужаса, но свет ушёл дальше. Минут через десять рокот двигателей начал стихать.

Ярцев поднялся первым, хмуро заметив, что теперь конвой знает направление и дальше пойдёт цепью. Александр Волков спросил, сколько у них осталось времени. Чернов глянул на хмурое небо и прикинул, что до рассветных сумерек часа четыре-пять, а потом беглецов гарантированно начнут искать с самолётов, если погода позволит.

Майор Ярцев сплюнул в наст и приказал до утра уйти как можно дальше.

Они рванули быстрее, но сугробы местами доходили до пояса. Ноги вязли в мёрзлой каше, люди тяжело дышали, проваливались, то и дело вытаскивая друг друга за рукава. Мешки с продуктами тянули назад, словно кто-то невидимый держал за плечи.

Через час Александр перестал чувствовать пальцы на ногах. Через два — плечи. Но хуже всего была усталость. Не обычная усталость здорового человека, а лагерная — когда организм уже давно живёт на остатках сил.

Впереди треснула ветка. Ярцев вскинул руку, призывая к тишине, и в этот миг хлопнул выстрел. Илья Седых, шедший последним в цепочке, дёрнулся и рухнул в сугроб. Александр успел заметить тёмное пятно на его ватнике чуть ниже шеи.

Чернов мгновенно упал на колено, вскидывая трофейную винтовку в сторону звука. Второй выстрел выбил снежный фонтан рядом с Едигаровым. Из-за деревьев показались пять фигур конвоиров. Охранники шли цепью и снова открыли огонь. Павел Едигаров вскрикнул и повалился набок, пуля раздробила ему бедро, и на чистый снег хлынул чёрный поток.

Ярцев подскочил к раненому и попытался рвануть его за воротник, приказывая подниматься. Павел бледнел на глазах, а Чернов, бросив короткий взгляд на рану, коротко отрезал:

— Артерия.

Всё стало ясно без лишних слов. Едигаров тоже всё понял. Тяжело дыша, он неожиданно выдавил кривую улыбку и выдохнул:

— Да бегите вы… чего смотрите.

Из леса снова ударили автоматные очереди, пули с сухим треском ломали ветки прямо над головами. Ярцев выругался сквозь зубы и отдал команду:

— Уходим!

Александр ещё секунду смотрел на раненого Павла. Тот уже пытался поднять трофейное оружие дрожащими руками, собираясь подороже продать свою жизнь и задержать преследователей. Чернов резко толкнул Волкова в спину, приказав не оглядываться.

Они побежали вглубь леса. Позади несколько раз огрызнулась винтовка Павла, затем грохнула короткая автоматная очередь, и всё стихло.

Ветер заметно усиливался, по насту поползла колючая позёмка. Тайга постепенно редела, уступая место открытым заснеженным пространствам тундры. Часа через полтора измученные беглецы заметили впереди слабый огонёк. Ярцев мгновенно присел в сугроб, приказав соблюдать осторожность.

На небольшом пригорке сиротливо стояла чукотская яранга, рядом с которой темнели нарты и оленья упряжка. Арсеньев едва слышно выдохнул:

— Повезло…

— Или наоборот, — буркнул Чернов.

Они подошли медленно, держа оружие наготове. Из жилища вышел маленький, сгорбленный старик в меховой шапке. Увидев вооружённых мужчин и лагерные номера на их потрёпанных ватниках, он сразу всё понял без лишних слов.

Ярцев демонстративно опустил винтовку стволом вниз и хмуро произнёс:

— Нам нужны олени, отец.

Старик молчал. Тогда Чернов шагнул вперёд и заговорил по-чукотски — медленно, с трудом вспоминая нужные слова. Старик слушал, затем тяжело вздохнул и согласно кивнул.

Из яранги выглянула женщина, вскоре вынесла свёрток сушёной рыбы и небольшой мешок с жиром и вяленым мясом, молча передала всё это Ярцеву, а старик опять что-то сказал.

— Это жир и сушёное мясо, — перевёл Чернов, — дед говорит, впереди будет пурга.

Ярцев несколько секунд смотрел на старика. Потом медленно снял с плеча одну из винтовок убитых охранников и положил возле нарт.

— За оленей.

Старик лишь молча перекрестил уходящую шестёрку странным жестом — не то православным, не то шаманским. Через десять минут беглецы уже уходили в белую тундру на оленьей упряжке, а далеко позади, за полосой леса, снова донёсся надрывный вой собак.

Нарты летели по насту так быстро, что ветер выжимал слёзы из глаз. Шесть оленей тянули упряжку через ночную тундру, тяжело выбрасывая пар из ноздрей. Полозья скрипели на мёрзлом снегу, мешки с провиантом подпрыгивали на кочках, звякали банки тушёнки, стучали приклады винтовок.

Александр Волков сидел у заднего борта, намертво вцепившись окоченевшими, непослушными пальцами в деревянную перекладину. Лицо парня давно превратилось в сплошную онемевшую маску, ветер бил прямо в глаза, и приходилось постоянно щуриться.

Позади осталась тайга, лагерь и люди, которые пожертвовали собой