Читать книгу - "Сотая казнь - Тимур Евгеньевич Суворкин"

– Отец Фогель распорядился проводить сию девушку в келью сестры Улии, павшей от рук демона. Видите ли она родственница и хотела бы посетить ее последнее пристанище. Проводите нас туда.

– Конечно святой отец, всенепременно, – монашка взяла Погоста под локоть, но почему-то потащила в один из залов, а не в коридор по которому увели Мэрган.

– Минуту! – колдун задергался словно попавший в силок глухарь.

Собирающиеся в зале монахини смотрели на введенного со странным интересом.

– Бедной девушке лучше будет скорбеть одной, а у нас давно не было исповеди, – монахиня хищно осклабилась еще крепче сжимая свой брыкающийся трофей.

Келья сестры Улии была меньше чем камера в городской тюрьме, да и едва ли выигрывала у нее в обстановке. Сбитая из грубых досок кровать, плоский сундучок на котором лежало вырезанное из дерева распятие и букетик засушенных с осени цветов. Похоже здесь ничто не изменилось с момента смерти. Впрочем более внимательный взгляд дал понять, что в комнате все же прибрались, да и белье на кровати было сменено, на чистое. Мэрган закусила губу, такой оборот сильно усложнял жизнь. Присев она начала спешно осматривать пол, надеясь найти хоть волосок. Бесполезно, похоже кто-то уже успел пройтись по камню тряпкой. Внезапно возникшая идея заставила ее подняться и поднять крышку сундучка. Так и есть – в самом углу обнаружился гребень, хранящий пару золотых волос. Аккуратно намотав их на щепку и убрав в мешочек, палач с видимым сожаление положила гребень на место. Серебряный, тонкой работы, он был наверное единственной вольностью которую себе смогла позволить несчастная монашка. Захлопнув сундучок, Мэрган вышла прочь плотно закрывая дверь. Теперь оставалось всего ничего – забрать Погоста.

– Девушки! Сестры! Женщины! Стойте! Не поддавайтесь искушению!

Крики Погоста разносились по всему крылу, но сдерживал монахинь лишь зажатый в его побелевших руках стул…

– Ну не упирайся… Тебе больно не будет…

Обступившие его монахини вновь стиснули кольцо, пол кое где уже начали покрывать плотные одежды.

– Вы будете жалеть! – попробовал урезонить их колдун, хотя уже понимал, что если урезонить девушек, то жалеть будет и он сам.

Впрочем подтянувшиеся для «исповеди» старожилки монастыря быстро вернули ему тягу к борьбе.

– Меня нельзя трогать! – Погост краснея от натуги рванул себя за волосы после третьей попытки отрывая голову от плеч, – Я дохлый!

– Сестры он краснеет! Значит кровь все же к органам должна приливать! – постановила самая многоопытная монахиня и первой кинулась вперед. Вслед за ней на штурм колдуна кинулась и вся остальная толпа.

Заорав колдун метнул стул в наступающих и с грацией напуганного зайца кинулся прямо в витражное окно. В следующий миг, он осыпанный стеклом и свинцовыми крепежами, вывалился в сад и под обреченный вой монашек вскарабкавшись на стену, был таков.

Колокол на башне замка отбил одиннадцать часов. Прислуга уже покинула герцогскую спальню, уложив под роскошное ложе горячие камни, чтобы хоть немного меньше стоящий в комнате холод. Впрочем работа была проделана зря. Сам герцог удалился на совет по поводу предстоящего летом похода, а Октавия пользуясь его отсутствием принялась за дела.

Толкнув дверь ведущую в смежный со спальней кабинет, Октавия разожгла свечи и села за заваленный бесчисленными бумагами, письмами и картами стол и с трудом очистив его малую толику его поверхности, принялась за изучение документов.

Герцог против такого вопиющего самоуправства ничего не имел. Многоголовую гидру государственных дел в одиночку было победить решительно невозможно.

Как она и ожидала содержание каждого из посланий было неутешительно. На севере герцогства из-за небывало холодной зимы волчьи стаи режут скот и средь бела дня проносятся по деревням. Просят помочь оружием и людьми. Сразу под письмом быстро выведенный рукой Лиса отказ. Людей не хватает и так. Другое письмо утверждает, что на юге наоборот резко потеплело и растаял снег. Земля размякла и в реку сползла целая крепостная стена одного из пограничных городов. Теперь по весне южным соседям можно будет брать его голыми руками. Тут вердикта герцога пока нет.

На востоке и того хуже, некий священник, отец Августин возглавил настоящий поход против находящегося в его городе университета и уже бросил в застенок пяток профессоров. Студенты и преподаватели грозятся уйти из города оставив тот без львиной доли дохода. Краткая подпись герцога: профессоров выпустить, священника гнать собаками до самой границы.

Мельком проглядев остальные документы герцогиня погрузилась в мысли. Насчет крепости она была спокойна. В военных делах ее муж впросак не попадал никогда. А вот насчет остального… Октавия поняла, что придется принимать меры. Первым делом она отослала одну из служанок к портным, дабы те к завтрашнему утру сшили для нее плащ из волчьего меха. Учитывая сколько в столице модниц, после ее первого появления в такой обновке, всех волков герцогства будет ожидать почти поголовное истребление.

А вот что касается университета… Проблемы с церковью у ее мужа были с самого восшествия на престол. Один раз Лис был даже отлучен, а из Ватикана для норнбернгскому люду пришел строгий наказ не платить налогов небогоугодному правителю. Правда после того как герцог начал пополнять казну из монастырских запасов недоразумение с налогами и отлучением поспешили замять. Однако осадок остался до сих пор.

Октавия достала чистый лист и обмакнула в чернила заточенное перо. Вскоре она уже спешно писала отцу Фогелю, слезно прося прислать к ней в замок отца Августина, так как хотела бы чтобы сей праведный муж наставил ее душу на истинный путь. Герцогиня не сомневалась, что архиепископ быстро истолчет незваного конкурента в меленький порошок.

Посвятив еще час просмотру писем и жалоб, написанию и отправке с верными слугами ответов и прочих записок, Октавия наконец убрала письменные принадлежности и тщательно отмыла запачканные в чернилах руки.

Мужа герцогине захотелось встретить игриво. Чуть помедлив она стащила с головы обтянутый белой тканью венчик, бесстыже разметав по плечам золотые волосы. Нервы приятно щекотала опасность того, что в столь непристойном виде ее мог увидеть какой-нибудь ввалившийся в двери нерадивый слуга.

Ожидая Лиса герцогиня извлекала из сундука роскошно отделанную флейту, инструмент подлинно аристократический, чью музыку никогда не повторят струны, годные лишь для игры на крестьянских свадьбах.

Смотря на метель за окном, пустынный замковый двор и редкие огни на стенах Октавия неторопливо начала играть, коротая время в сочинении новой мелодии.

Дверь скрипнула и спальню тихо дабы не мешать музыке прокрался Лис, с нежностью смотря на музицирующую жену. Ну а если точнее нежно глядеть у него получилось секунд десять,