Читать книгу - "Путь домой - Михаил Александрович Михеев"

и Верховцев, заинтересованный не столько в захвате порта, сколько в нарушении его работы и нанесении противнику максимального ущерба, приказал использовать именно их. И сейчас одно из этих ядер совершило не то чтобы чудо – просто отработало, как ему и предписывалось. А именно, проломив борт корвета, достигло его святая святых – крюйт-камеру.

Вообще, пороховой погреб – самое защищенное место любого корабля. Вдобавок на британских кораблях его конструкция была задумана таким образом, чтобы максимально затруднить доступ к нему даже с палубы. Через тот узкий лаз, что вел туда, мог более-менее нормально пройти только очень щуплый матрос. Или, как вариант, специально обученный юнга. В бою подачей пороха эти мальчишки, волей судьбы слишком рано ставшие мужчинами, как правило, и занимались. На трофейных кораблях русским пришлось немало потрудиться, исправляя этот, как они считали, конструктивный недостаток. Но сейчас все ухищрения оказались бесполезны. Просто из-за того, что защита корвета не рассчитывалась на удар тридцатидвухфунтовых ядер, выпущенных в упор.

Раскаленный докрасна чугунный шар легко пронзил сравнительно тонкий борт корвета. Чуть тяжелее, уже потеряв часть сметающего все на пути импульса, он проламывал остальные препятствия, встреченные на пути. Когда ядро влетело в крюйт-камеру, его энергия почти исчерпалась, но на то, чтобы разметать адскую смесь из селитры, угля и серы[38], ее пока что хватило. Ну а дальше… Дальше порох соприкоснулся с раскаленным металлом – и вспыхнул!

Мало кто знает, что порох не взрывается. Он просто горит. Но горит очень интенсивно, с огромной температурой, выделяя при этом колоссальный объем газа. В замкнутом пространстве это и вызывает эффект взрыва. Сейчас был именно такой случай.

Внутри корабля зажглось маленькое солнце. Яростный рев, так, словно под его палубой заворочалось, просыпаясь, какое-то допотопное чудовище, ударил всех, кто находился поблизости, по ушам. А потом и обшивка, и палуба вздулись, словно корвет распирало изнутри. Это продолжалось доли секунды, но намертво отпечаталось в памяти тех, кто видел результат. Потом образовавшийся деревянный пузырь словно лопнул изнутри. Полетели во все стороны горящие обломки досок, какое-то жарко полыхающее тряпье… В центре этого безобразия вырос клубящийся, перечеркнутый вдоль и поперек черными трещинами огненный шар, и пару секунд спустя в небо поднялся колоссальный, напоминающий перекормленную грозовую тучу, кокон черного дыма.

В считаные секунды еще недавно красивый и грозный боевой корабль перестал существовать, погибнув вместе со всеми членами экипажа, находящимися в момент атаки на его борту. Но катастрофа еще не закончилась. Стоящие вокруг корабли буквально завалило горящими обломками. Кое-что досталось и на долю «Миранды», словно корвет, подобно герою рыцарского романа, попытался в последнем, немыслимом усилии дотянуться до своего убийцы. Но если на шлюпе готовая к бою команда тут же потушила горящие обломки, то стоящим вокруг торговым кораблям досталось куда сильнее.

В отличие от боевых кораблей, на гражданских судах несколько иное понятие о дисциплине и чувстве долга. Военный моряк будет сражаться за жизнь своего корабля до последнего везде и всегда. Так уж его научили, вбили на уровень рефлекса, когда тренировками, напоминающими иной раз цирковую дрессуру, а когда и плетками боцманов. Плюс патриотизм – без него даже самый тренированный человек не пойдет в безнадежный бой, а ведь это иногда требуется… На «купцах» все иначе.

Там матрос не служит, а работает, получая за свой труд звонкую монету. И если в море никуда не денешься, и в любой ситуации приходится бороться до конца, просто из-за того, что иначе не выжить, то в порту, особенно на берегу, и дисциплина падает на десяток-другой пунктов, и желание рисковать за-ради чужого добра тоже исчезает. Гражданские моряки не слабее и не трусливее военных – просто мотивация у них разная. И, когда на их кораблях начали вспыхивать, быстро распространяясь, пожары, далеко не все бросились сразу их тушить. Кто-то, находясь на берегу, предпочел не торопиться обратно. Кто-то был озабочен спасением, в первую очередь, своих скудных сбережений. Кто-то просто сбежал… В общем, момент, когда огонь только разгорался, был упущен. Ну а дальше было уже поздно. Огонь разгорелся и начал стремительно распространяться, перекидываясь с корабля на корабль и с их бортов на пристань.

А тем временем бой продолжался. «Миранда», разрядив орудия, не теряя даром времени, приткнулась к показавшемуся Верховцеву наиболее удобным месту, и с ее борта начал высаживаться десант, набранный со всех кораблей эскадры. Людей осталось не так и много, а потому, собирая их вместе, Александр здорово рисковал. Но при этом он понимал – пароход, благодаря своей маневренности и скорости именно в стесненных условиях порта, может провести высадку успешно, а главное, быстро.

Сейчас русские моряки споро, привычно, демонстрируя всем вокруг порядок и дисциплину, высаживались, растекаясь по пристани, словно раскаленный металл по деревянной доске. Сметая немногочисленные и неорганизованные очаги сопротивления, они рванулись вперед, стремясь взять под контроль батареи и арсенал. Если это удастся, вопрос будет решен. Если нет… Артиллерийская дуэль с береговыми батареями для корабля – не самый лучший выбор.

Высадив десант, корабль тут же дал задний ход и аккуратно отошел от причала. Артиллеристы внешне неторопливо, но быстро перезаряжали орудия. Десанту потребуется прикрытие, а значит, готовые к бою орудия и возможность маневра. И все, кто остался на кораблях, обязаны их обеспечить.

Тем временем «Адмирал», громадный, могучий и столь же неповоротливый в условиях порта, все же смог занять удобную позицию и отработать всем бортом. Не по кораблям – по порту, стараясь поразить казармы и хотя бы частично проредить британских солдат, отчаянно пытающихся сообразить, что происходит, и организовать хоть какое-то подобие сопротивления. Залп оказался удачен. Дистанция благоприятствовала, а схема, по которой были заряжены пушки, оказалась хороша и при обстреле берега. Прореженные картечью, британские солдаты разом смешали строй, а ядра разнесли все, что они могли бы использовать в качестве укрытий.

Сразу после этого линкор двинулся к выходу из порта. Что мог, он уже сделал, а его эффективность при больших размерах и сравнительно низкой маневренности оставляла желать лучшего. Поэтому, согласно доведенной до всех накануне штурма диспозиции, он должен был сейчас занять позицию на внешнем рейде. Для того, чтобы прикрыть остальных, если вдруг появится какой-нибудь нежданный гость. Ну и остановить тех англичан, которые, паче чаяний, сумеют прорваться к выходу из гавани. Диего, слушая Верховцева, зубами скрипел от возмущения, но вынужден был согласиться. Что такое дисциплина, он знал не понаслышке.

Тем временем «Соловки», «Березина» и «Архангельск» вели свою войну. Оба фрегата направились к наиболее удобно стоящему корвету и в упор расстреляли