Читать книгу - "То-Рек. Великая охота - Катэр Вэй"

Я невольно ухмыльнулся, представляя, какое зрелище можно устроить на поляне.

И откуда только силы взялись? Ещё недавно с ног валился от усталости, а теперь руки чешутся устроить такое, что у этих первобытных людей глаза на лоб полезут.

Глава 13

Всё началось ещё несколько дней назад, до нашего похода за этой толпой, когда Айла показала мне, что сумела сделать со шкурой того самого лесного кота, которого я прикончил во время похода за нашими Рыжиками к каннибалам.

Шкуру я тогда испортил основательно. Шерсть с неё лезла клочьями, и я уже собирался отправить остатки на хозяйственные нужды. Однако Айла решила иначе.

Когда девушка продемонстрировала мне результат своих трудов, я от удивления даже присвистнул.

Передо мной была тщательно очищенная от остатков мяса, жира и шерсти сыромятная кожа! Айла уже растянула её на деревянной раме и закрепила по краям тонкими ремешками. Материал успел немного подсохнуть, но ещё сохранял гибкость и выглядел на удивление крепким.

— Вот это да! — Я осторожно потрогал это изделие пальцами. — Айла, как ты это сделала?

Девушка довольно улыбнулась, но тут же скромно пожала плечами.

— Ануи всегда так делали, если шкура плохая. Шерсти мало, греть не будет. Но обмотки можно. Хорошие обмотки будут, — пояснила она, показывая на своё изделие.

Немного подумав, девушка добавила:

— Только сначала надо размять. Когда сохнет, твёрдая становится. Мять надо, тогда мягкая будет.

Да ты ж моя рукодельница! Какие ещё обмотки⁈ Да из такого материала столько всего полезного сделать можно! Обувь, ремни, крепкую одежду… Штаны, в конце концов! Ну, не из одной кошачьей шкуры, конечно, но сам принцип! А то сколько можно по лесу с голым задом носиться? Ладно летом, а зимой ведь можно и кое-что особо ценное отморозить!

Я ещё раз потрогал бывшую кошачью шкуру, провёл ладонью по туго натянутой поверхности, а затем легонько постучал по ней согнутым пальцем.

Тук-тук.

Хм…

Постучал ещё раз, теперь немного сильнее.

Тум-тум.

От натянутой шкуры донёсся короткий, глуховатый звук.

Погодите-ка… А ведь это мысль!

Я задумчиво приподнял бровь и перевёл взгляд на груду забракованной глиняной посуды, сваленную в углу пещеры возле моей печи.

Среди неудавшихся изделий имелся один особенно интересный экземпляр — большой пузатый горшок с широкой горловиной, у которого при обжиге откололось дно. Причём откололось на удивление аккуратно, оставив широкое отверстие с неровными краями. Ни варить в нём, ни хранить припасы теперь было нельзя, а куда его приспособить, я пока так и не придумал. Впрочем, подобного брака возле печи скопилось уже изрядно.

И выкинуть жалко, и применить некуда. Хотя…

Схватил горшок, повертел в руках, прикидывая размеры, а затем осторожно приложил горловиной к натянутой шкуре.

— Идеально!

Ну, почти. Горловина оказалась достаточно широкой, но шкура перекрывала её с хорошим запасом. Материала хватало и на саму мембрану, и на то, чтобы завернуть края наружу и как следует закрепить.

К тому же горловина у горшка получилась с небольшим утолщением по краю. Раньше я считал этот выступ очередным недостатком своей криворукой лепки, а теперь он пришёлся как нельзя кстати.

Я довольно хмыкнул и постучал пальцами по глиняному боку.

А уж в нашей большой пещере, с её великолепной акустикой, даже такая штуковина должна звучать весьма внушительно!

— Айла! — Я повернулся к девушке, с любопытством наблюдавшей за моими действиями. — Обмотки потом. Сейчас кое-что поинтереснее сделаем!

И тут мне пришла в голову ещё одна мысль. Я расплылся в довольной улыбке и вкрадчиво поинтересовался:

— А мокрых жил у тебя случайно не найдётся?

— Есть… — осторожно ответила Айла.

Она вопросительно склонила голову, явно пытаясь сообразить, что я опять задумал и на что собираюсь пустить плоды её многодневного труда. А главное, не испорчу ли всё к чертям. Снова.

Я показал на горшок, потом на шкуру и принялся объяснять, что именно задумал.

Но, заметив, что вопросов на лице Айлы становится только больше, махнул рукой.

— Да тащи уже жилы! Сейчас сама всё увидишь!

Правда, на деле всё оказалось несколько сложнее, чем представлялось поначалу.

Для начала пришлось хорошенько размочить шкуру, чтобы та снова стала податливой. Потом мы натянули её на горловину, расправили складки и завернули края вниз, на наружную стенку горшка.

Следом я обмотал горловину несколькими жилами, затянув их прямо под выступающим глиняным ободком. Получилось нечто вроде тугого хомута, который надёжно удерживал кожу на месте.

На всякий случай поверх первой обвязки пустил ещё одну, а выступающие края шкуры прихватил дополнительными петлями. Уж больно не хотелось, чтобы всё это хозяйство слетело после первого же удара.

Айла поначалу наблюдала за моими манипуляциями с явным сомнением, но потом втянулась и даже подсказала, как лучше перекрутить жилы, чтобы узлы не расползались.

А уж когда дело дошло до натягивания шкуры, я вообще предпочёл довериться ей. Девушка чувствовала материал куда лучше меня и сразу замечала, где его нужно подтянуть, а где, наоборот, немного ослабить.

Закончив, мы оставили горшок возле тёплой стены, неподалёку от печи. Не вплотную к огню, конечно, чтобы кожа не пересохла и не лопнула.

За время просушки шкура заметно натянулась, стала твёрдой и упругой, словно туго затянутая крышка. Жилы тоже подсохли, намертво стянув её края под глиняным ободком.

А когда я впервые осторожно ударил по мембране ладонью…

Бум!

Звук получился неожиданно громким, низковатым и каким-то очень основательным.

Айла вздрогнула.

Я расплылся в улыбке.

— Ну вот! А ты говоришь — обмотки!

Девушка недоверчиво посмотрела на горшок, потом на меня, а затем сама осторожно хлопнула по натянутой шкуре.

Бум!

На её лице медленно появилась улыбка.

Вот так мы и собрали наш первый, самый настоящий барабан.

Конечно, до настоящего большого барабана ему было далеко. Да и звук получался не настолько глубоким, как хотелось бы. Но зато громким, отчётливым и вполне подходящим для моих задумок.

Чтобы не повредить мембрану и получить более глухой, раскатистый звук, я сделал для палочек мягкие наконечники. На концы двух ровных деревянных прутьев намотал небольшие клочки меха, а сверху закрепил их тонкими полосками кожи.

Получилось вполне прилично.

А главное, работало!

Теперь барабан стоял на специально сложенном каменном постаменте в нашей большой пещере, в том самом месте, откуда его звук лучше всего разносился по поляне.

Рядом с ним устроились мы с Велом.

Пока Барк готовил свой шаманский реквизит, а женщины возились с кострами и мясом, я углём рисовал на куске коры нечто отдалённо напоминающее нотную запись и объяснял Рыжему, в каком порядке и с каким ритмом нужно бить в барабан.

Впрочем, настоящими нотами там и не пахло. Обычные чёрточки, точки да промежутки между ними. Длинная черта — сильный удар, точка — короткий, пустое место — пауза. А чтобы Вел окончательно не запутался, я разделил всю последовательность на три отдельные строчки.

Сначала сам отстучал нужный ритм тонкими палочками по