Читать книгу - "Рулька ноль два. Сборник актуальной фантастики - Михаил Владимирович Бычков"

В осенней темноте показалось освещённое керосиновыми фонарями деревянное здание вокзала Терийоки. Перрон был почти пуст, отчего складывалось впечатление, что никто никуда не хочет ехать. Лишь несколько мужчин в чёрных котелках стояли под дождём.

Приближаясь к станции, машинист дал сигнал, и после того, как увидел свет фонаря обер-кондуктора, стал медленно снижать скорость.

Состав остановился. Двери вагонов открылись, и трое пассажиров — молодая парочка и товарищ Рахья — вышли на перрон. В поезд сели мужчины в котелках. Рахья был почти уверен, что это не жандармы, но всё же стоило проверить. Он развернулся и снова вошёл в вагон.

Как только революционер скрылся в вагоне, не по своей воле покинул поезд Владимир Ильич. Вслед за ним вылетел на перрон его старенький саквояж, побывавший не в одной эмиграции.

— В следующий раз берите с собой деньги, господин хороший! — крикнул кондуктор, закрывая дверь.

Обер-кондуктор дал сигнал к отправлению, и поезд тронулся, оставив Ильича на перроне под моросящим дождём.

Ленин ещё долго смотрел вслед отъезжающему составу.

— Ах, Наденька, Наденька… — проговорил он и наклонился, чтобы подобрать саквояж. От резкого движения тот раскрылся, и на перрон выкатился целковый. Монета медленно покатилась по доскам и упала в щель.

— Вот ста'ый ду'ак, — пробормотал Ленин. — П'о саквояж-то я и забыл! Ну что ж, п'идётся ждать д'угой поезд…

Печальным взглядом он проводил уходящий поезд. На душе скребли кошки. Он должен быть в Петрограде! Должен!

Ленин вошёл в здание вокзала и направился к окошечку обер-кондуктора. Тот уже дремал, расслабившись в кресле. Ленин постучал в стекло.

Станционный смотритель проснулся и посмотрел на припозднившегося путника.

— Что вам нужно, любезнейший? — застёгивая верхнюю пуговицу мундира, спросил он.

— Милейший, а когда следующий поезд на Пет'ог'ад?

Станционный смотритель поднялся со стула и подошёл к столу, на котором лежала толстая книга. Открыл её, полистал и, зевая, произнёс:

— Боюсь, что только завтра. Восьмичасовой.

— Что же мне делать, любезнейший? — проговорил Ильич. — Мне с'очно нужно в Пет'ог'ад!

— Не могу знать. В Санкт-Петербург только на поезде можно попасть. На лошадях вы доедете только к утру, а автомобилей в нашем городе, увы, нет.

— Чё'т! Солдаты и мат'осы меня не поймут… — прошептал Ленин.

Петроград, ночь с 25 на 26 октября 1917 года по старому стилю

— Комиссар связан, — доложил старший офицер Пётр Петрович Огранович. — Матросы, основная их часть, на нашей стороне. После того, как Ленин не приехал седьмого октября в Петроград, большая часть в нём разочаровалась, назвав его выскочкой. Это, гражданин Керенский, сыграло нам на руку. После убийства командира крейсера капитана первого ранга Никольского и моего ранения казалось, что всё потерянно. На крейсере даже был поднят красный флаг, а часть матросов перешла к большевикам… Но господин Ульянов всё сам и испортил. Кто ж ему теперь поверит…

Керенский кивнул. Он всё ещё помнил те дни в начале октября, когда питерский воздух был насыщен духом революции. Город ожидал приезда Ульянова-Ленина, но после того как Ленин не приехал седьмого числа в Петроград, всё поменялось. Недовольные и замёрзшие матросы вернулись на крейсер, после чего судовой комитет постановил присягнуть на верность Временному правительству — пусть и буржуазному, но всё же демократическому.

Сегодня, 25 октября, крейсер вышел в Петроград и встал напротив Зимнего дворца. Вот почему в данный момент председатель правительства Александр Керенский был на борту. Он знал, что основная масса матросов, за исключением анархистов, ушла из Смольного на корабли, к которым они были приписаны. В данный момент в Смольном были только недовольные войной солдаты, дезертировавшие с фронта.

— Раздробленность армии, которая была вызвана большевиками и немецким шпионом Ульяновым, привела Россию на край пропасти, — проговорил Керенский. — В подтверждение того, что Ленин немецкий шпион, я могу привести серьёзные аргументы и тем более факты. Зная о том, что мы готовим контрнаступления по всем фронтам, а также захват продовольственных баз Кёнигсберга, немецкое руководство торопит «товарищей», побуждая к свержению законно избранного, я напоминаю, всем народом Временного правительства.

Керенский замолчал, поправил складку френча и продолжал:

— Граждане матросы, верные нам войска стянуты уже к Смольному институту, в котором засели бунтовщики. От вас же требуется подойти к Смольной набережной и произвести один холостой выстрел, который послужит сигналом к штурму.

От Дворцовой набережной, после того как корабль покинул председатель правительства, крейсер отошёл поздно вечером. Он ожил, превратившись в бушующий муравейник. Машинное отделение заработало, над ним раздался звук боцманской дудки, а из всех трёх труб в чёрное октябрьское небо поднялся дымок. В холодном воздухе стало слышно, как ругаются матросы и как стучат по палубе их ботинки.

Комендант Литейного моста дал команду приступить к его разводу, чтобы освободить проход кораблю.

Через час сквозь листву двухсотлетних деревьев показался Смольный. Он был весь в огнях. Только что на крейсер поступило известие, что туда пробрался, миновав все заслоны, главный заговорщик Ульянов.

В прохладном воздухе вновь заиграла дудка боцмана.

— Орудия к бою, товсь!.. — раздался его голос.

152-миллиметровое орудие начало медленно перемещаться в боевое положение.

— Орудие к бою готово, — донеслось со стороны орудия.

— Холостым… по Смольному институту… Пли!

В воздухе раздался грохот, а где-то там, в саду, из окон посыпались разбитые стёкла. Ещё через минуту раздалось:

— Ура! Да здравствует Государственная дума и Временное правительство! Ур-ра-а-а!

— Ну, началось, — проговорил мичман, перекрестился и отправился в кают-компанию, где уже собрались офицеры корабля.

— Приказ Временного правительства выполнен, — проговорил он. — «Аврора» произвела холостой выстрел по Смольному институту.

* * *

В ноябре русские моряки вошли в Кёнигсберг, чем вдохновили солдат. Контрнаступление удалось, а через шесть месяцев в Германии произошла пролетарская революция.

В России и в Германии начиналась новая эра…

Ариец

Чёрный автомобиль «Хорьх-830» вырулил из-за угла и, проехав всего несколько метров, остановился у небольшого трёхэтажного особнячка на улице Галана бiчна, на котором висела новенькая вывеска «Полиция». Надпись была сделана на двух языках.

— Приехали, герр майор, — проговорил шофёр, так и не взглянув на сидевшего на заднем сидении офицера.

Генрих фон Берг кивнул и коснулся ручки дверцы. С этого момента его спокойная жизнь должна была прекратиться раз и навсегда. Ещё одно мгновение — и он окажется на улице Лемберга, небольшого, как ему показалось в тот момент, городка на Западной Украине. Если бы не трагическое происшествие, что случилось здесь, он никогда бы не оказался в этих краях. Несколько дней назад в окрестностях Лемберга был убит генерал Отто фон