Читать книгу - "Партизан. Операция «Приток» - Руслан Муха"

Немцы опомнились пугающе быстро. Те, кто чудом уцелел на флангах, мгновенно вжались в землю, хищно разворачивая стволы прямо на вспышки выстрелов.

Справа сухо щелкнуло. Белый едва успел сорвать голос в отчаянном крике:

— Ложись, граната!

И в этот же миг в метрах в пяти от него с оглушительным треском рванула немецкая колотушка.

Чудовищный удар выбил весь воздух из легких, безжалостно швырнув в лицо крошево мокрой земли и гнилых веток. Протяжный, сводящий с ума звон в ушах мгновенно стер все звуки боя. Белый рванулся, пытаясь вскочить и перекатиться за ствол дерева, но ноги вдруг отказались подчиняться, став ватными и чужими. Он опустил затуманенный, плывущий взгляд вниз — на грязной мокрой гимнастерке в районе живота стремительно расползалось, толчками пульсируя, тяжелое маслянисто-темное пятно. Рваный осколок глубоко вспорол плоть. Горячая кровь хлынула сквозь пальцы, в одно мгновение пропитав грубую ткань.

— Командир!! — диким и сорванным голосом заорал Егор. Забыв о смерти, он рванул к нему напролом сквозь кусты, совершенно не обращая внимания на злой свист пуль.

Егор с размаху рухнул на колени, подхватил тяжело обмякшее тело Белого под мышки и с нечеловеческим усилием поволок назад, в низину. Немцы уже плотно взяли их сектор в смертельные клещи прицельного огня. Свинцовый ливень со злым визгом начал яростно стричь ветки прямо над головами. Егор охнул — горячий металл чиркнул его по бедру, распоров штаны. Он споткнулся, тяжело рухнул лицом в грязь, но тут же, стиснув зубы, взвился на одно колено и снова потащил Белого за собой, оставляя на прелых осенних листьях жуткий, широкий кровавый след.

Белый был в сознании. Лицо его стало пепельно-серым, губы посинели от болевого шока.

— Егор… — прохрипел он, пытаясь слабеющими руками оттолкнуть партизана. Изо рта толчком выплеснулась розовая пена. — Брось… Уводи ребят… Уходите…

— Нет! — зарычал Егор, волоча командира по земле. — Не брошу, батя! Не брошу! Захар, крой нас!

Захар и Петр, пятясь, поливали лес длинными очередями, сдерживая наседающих егерей.

Они вывалились к самому краю болота, на левом фланге от Лисьих Нор. Дальше суши не было, только топь, скрывающая спасительную гать, ведущую к островку, где держали оборону свои. Тащить командира дальше вдоль берега было невозможно — диски стремительно пустели, а сзади в зарослях уже отчетливо хрустели ветки под сапогами настигающих немцев. Но и выйти сейчас на открытое пространство болота значило получить верную пулю в спину.

Егор тяжело привалил задыхающегося Белого к кочке, вскинул автомат и дал последнюю очередь в кусты, на мгновение прижимая преследователей к земле.

— Захар! — отчаянно обернулся Егор. — Ракетницу!! Красную давай, над гатью!

Захар выхватил из-за пазухи тяжелую ракетницу, вскинул руку над головой и рванул спуск. Отдача дернула кисть, и в хмурое небо с пронзительным шипением взмыла яркая красная звезда — условный сигнал бедствия.

— Давай к воде, в камыши! — заорал Егор, снова подхватывая Белого. — Сейчас наши с острова по берегу из пулеметов ударят, прикроют! Ходу, братцы!

Рогачёвский район, Лисьи Норы

19 июня 1942 г.

Сквозь монотонный шум дождя и треск далеких выстрелов вдруг прорвалось пронзительное шипение. Я резко вскинул голову. Над серой пеленой вражеского берега, разрывая хмурое небо, взмыла яркая красная звезда сигнальной ракеты. Сигнал бедствия.

Просто так палить в воздух, выдавая свои позиции врагу, никто не станет. Значит, прижали намертво, нужна срочная помощь. В голове мгновенно всё сложилось: те гулкие разрывы гранат на том берегу чуть раньше… Замолчавшие немецкие минометы, которые так и не успели нас накрыть… И вот теперь эта красная дуга.

Перехватив костыль, я тяжело заковылял к кромке воды, вглядываясь в пороховую гарь на той стороне гибельной трясины. У самой кромки камышей мелькнули две фигуры. Один лежал у корней, второй отчаянно отстреливался, прикрывая его своим телом. Белый и Егор. Они всё-таки ударили. Они сорвали немцам минометный обстрел, спасая нас всех от верной гибели, и теперь расплачивались за это.

Рвануться туда было первым, инстинктивным порывом. Но я тут же сжал зубы. С моей покалеченной ногой я утону в этом торфяном месиве через два шага, только погублю и себя, и их.

— Мартын! Василь! И ты, — я схватил за плечо здоровенного парня из числа перебежчиков. — Живо в болото! Тащите командира!

Я отбросил костыль, рухнул на живот у самого среза воды и вскинул ППШ, ловя в прицел заросли на том берегу.

Мартын, не раздумывая ни секунды, сбросил с плеча тяжелый сидор и с разбегу прыгнул с твердого островка прямо в воду. Болото мгновенно засосало его по пояс. Вода, густо смешанная с торфом, сковала ноги тяжестью, но пацан, хрипя, упрямо рванул вперед, раздвигая камыши грудью. Василь и боец-шуцман с плеском рухнули следом, пробивая спасительный коридор к нашим.

Над их головами противно засвистело. Егеря, преследовавшие группу Белого, выскочили к краю леса. Заметив движение в трясине, они тут же открыли огонь. Пули начали рвать воду вокруг наших ребят, взбивая черную торфяную жижу. Одна с визгом срикошетила от затопленного бревна прямо у моего лица, осыпав щеку гнилой трухой.

— Рокотов! Петрович!! — заорал я, перекрывая грохот, и не целясь выпустил длинную очередь по немецкому берегу. — Левый фланг! Прикройте их!!

Лисьи Норы мгновенно огрызнулись всем, что могло стрелять. С десяток бойцов из нашего заслона бросились к краю острова. Застучали ручные пулеметы, ударили винтовки. Шквал свинца обрушился на немецкий берег плотной, непроницаемой стеной, заставляя егерей вжаться в мох, прячась за стволами.

Этой огневой завесы хватило. Мартын добрался до подтопленного берега, ухватился за скользкие корни и подтянулся к Егору. Вместе с подоспевшими Василем и здоровенным перебежчиком они подхватили тяжелое, обмякшее тело Белого за ремни портупеи и ворот гимнастерки.

— Давай, пошел, пошел! — с легким, едва уловимым акцентом захрипел здоровяк-шуцман, стягивая раненого в воду.

Начался изматывающий обратный путь. Каждый метр давался с боем. Ноги спасателей вязли в торфе, они проваливались по грудь, из последних сил удерживая голову Белого над черной водой. Немцы опомнились и, несмотря на наш заградительный огонь, начали бить прицельно из-за укрытий.

Мартын вдруг охнул. Его отбросило назад, он выпустил ремень и завалился на бок в воду.

— Мартын! — я до боли в суставах вдавил спусковой крючок, длинной очередью всаживая остатки диска в кусты, откуда мелькнула вспышка. Рядом плюхнулся в грязь подоспевший Максимка и тут же всунул мне в руку новый полный барабан.

Сам же Мартын вынырнул, отплевываясь от грязной воды. Левый рукав его намокшей гимнастерки стремительно пропитывался кровью — пуля пробила плечо. Но парень пошатнулся, яростно зашипел сквозь зубы и здоровой рукой снова мертвой хваткой вцепился в воротник Белого.

— Терпи,