Читать книгу - "Партизан. Операция «Приток» - Руслан Муха"

телег залили. По такому следу немцам и собаки не понадобятся — с закрытыми глазами нас найдут.

— И что ты предлагаешь? Встать лагерем и следы за собой веником заметать? — огрызнулся Тарасов. — Если мы сейчас хоть на привал тормознем — мы уже не поднимемся. У нас четверть батальона на телегах, у остальных новичков патронов на один короткий бой. Догонят по следу — ляжем все. Знаю, что наследили, но выбора нет. Гони людей, пока ноги передвигают!

— Надо разделиться, — упрямо процедил Рокотов. — Разобьемся на несколько групп, спутаем след, а потом встретимся в условленной точке. Иначе нас всех разом накроют.

— Я сказал — нет! — жестко отрезал Тарасов. — Раненых ты на себе потащишь? Поодиночке нас перережут! А вместе хоть какой-то отпор сможем дать!

Они тяжело дышали, сверля друг друга злыми взглядами. Спор оборвался так же резко, как и начался — оба понимали бессмысленность этой ругани. Рокотов устало выдохнул, ярость в его глазах сменилась тревогой.

Рокотов устало потер переносицу. Гнев отступил, оставив лишь холодную тревогу.

— Группа Белого еще несколько часов назад должна была выйти на связь, — тихо, почти буднично сказал он. — Неужели всё-таки засада? Ты эфир слушал?

Тарасов нахмурился и посмотрел в сторону радиста, который сидел под раскидистой елью, прикрывая собой тяжелую угловатую коробку рации.

Радист поднял на командиров измученный взгляд и покачал головой:

— В эфире каша, товарищ командир. Несущей частоты нет, сплошные атмосферные помехи.

Еще утром, когда колонна спешно продиралась сквозь густой бурелом, вымотанный радист оступился на размытом склоне оврага и с размаху впечатался тяжелым коробом РБ-шки в ствол толстой сосны. Удар с корнем выломал гнездо штыревой антенны. Радист, как мог, прикрутил к контактам суррогатный кусок провода и забросил его на ветку, но это мало спасало. Напитанная водой стена леса глушила сигнал намертво. Рация почти ослепла и оглохла. Радиоволны вязли в мокрых стволах.

— Белый со своими ушел на Костенов брод еще до рассвета, — Рокотов кивнул в сторону радиста. — Лебедев обещал дать радиограмму, как только разведка пройдет. Прошло уже столько времени, Тарасов! Если Белого на броде положили, если там засада, то Лисьи Норы — это мышеловка. Мы идем вслепую, прямо в пасть.

— А если Лебедев до нас просто не добивает? — упрямо возразил Тарасов, хотя в его голосе уже скользнула неуверенность. — У рации с обломанным штырем по сырому лесу дальность передачи — кот наплакал, километра полтора-два от силы. А мы еще и в низине.

— А если добивает? Если орет нам в уши, чтобы мы в Лисьи Норы не совались, чтобы уходили с маршрута, а мы не слышим⁈ — Рокотов выдохнул облачко пара. — Надо сходить с тропы. Менять вектор, уводить людей в болота или занимать круговую оборону на высоте, пока нас в клещи не взяли. Сбросить хвост. Мы наследили так, что нас найдет даже слепой егерь!

— Мы не можем сейчас метаться, — жестко отрезал Тарасов. — До Лисьих Нор от силы три-четыре километра хода. Если дотянем туда батальон — выведем людей на хорошую позицию. За Норами начинаются топи. Немцы со своей тяжелой техникой там не пройдут. Они в болоте лягут. А мы встретим их уже на подготовленных рубежах. Лебедев ждет нас именно там. Если же мы прямо сейчас свернем с набитой тропы в чащу, мы просто утопим телеги в грязи. Раненых придется бросить. Ты готов дать такой приказ? Я — нет.

Рокотов сжал зубы так, что на скулах вздулись желваки. Он посмотрел на изможденные лица бойцов, бредущих мимо них сквозь туман. На повозки с окровавленными бинтами. Тарасов был по-своему прав: на стихийные маневры у них не было ни сил, ни времени, а топи действительно могли стать их единственным щитом от механизированных частей. Но интуиция Рокотова буквально вопила о том, что петля уже затягивается.

В этот момент где-то высоко, над плотной пеленой серых облаков, раздался надрывный, пульсирующий звук.

Оба командира синхронно подняли головы. Звук накатывал волнами, тяжелый, двухмоторный.

— «Рама»… — одними губами прошептал радист, вжимаясь спиной в ствол ели.

Самолет-разведчик не было видно из-за низких туч, но его гул давил на психику лучше любой бомбежки. Он кружил где-то там, выискивая разрывы в облачности.

Рокотов тяжело посмотрел на Тарасова. В глазах больше не осталось гнева, теперь там застыло только холодное, мрачное осознание.

— Они нас ищут, — тихо сказал Рокотов, вслушиваясь в давящий гул над облаками. — Идут по пятам.

Внезапно звук моторов резко изменил тональность. «Рама» вывалилась из рваного брюха туч, пройдя совсем низко над верхушками сосен. Мелькнул характерный двухбалочный силуэт с остекленной кабиной. Самолет заложил вираж прямо над растянувшейся по просеке колонной, и тотчас из-под его крыла вывалилась гирлянда сигнальных ракет, ослепительно вспыхнув и повиснув в сыром воздухе на парашютиках.

Спустя несколько секунд где-то позади, в том самом лесу, из которого они только что вышли, в ответ взвилась красная ракета немецких наземных частей. А затем еще одна — далеко справа, отсекая путь к отступлению. Клещи замыкались.

Тарасов сглотнул вставший в горле ком.

— Уже не ищут, — глухо отозвался он, не отрывая взгляда от мерзко коптящих в небе ориентиров. — Уже нашли. Срисовали координаты, и теперь просто наводят на нас свои силы.

Осознание того, что они в капкане, окатило похлеще ледяной воды. Времени больше не было.

— Ускорить шаг! Прибавить ходу! — хрипло, срываясь на крик, скомандовал Тарасов, оборачиваясь к бредущим бойцам. — Гони лошадей! Подгоняй отстающих! До Лисьих Нор три километра! Если суждено сдохнуть — сдохнем там, на позициях, а не как мишени в этой грязи! Вперед!

Жалобно взвизгнули немазаные колеса телег, забулькала грязь под сотнями торопливых сапог. Батальон, надрывая последние жилы и оставляя за собой широкий, кроваво-грязный след, упрямо рванул дальше — навстречу молчащему эфиру и уже дышащей в затылок смерти.

Глава 14

Рогачёвский район, урочище Лисьи Норы

19 июня 1942 года

Монотонный, устрашающий гул двухмоторной «Рамы» давил на уши сквозь серую сетку дождя. Самолет кружил где-то высоко за облаками, но звук его моторов не давал забыть: немцы уже взяли след и идут по пятам.

Я завалился на мокрый мох, отбросив костыль в сторону. Подтянул к себе ППШ, привычно дернул барабанный диск — сидит плотно, без люфта — и сдвинул пуговку предохранителя на рукоятке затвора. Справа от меня, хрипло и часто дыша, плюхнулся Максимка. Парень дрожал — то ли от сырости, то ли от колотящего по ребрам адреналина, но запасные диски выложил перед собой на брезенте аккуратно, в ряд.

— Не трясись, Максим, — негромко бросил я, не